Идеологический аудит

 
Улица Ленина автор: Андрей Чернышов

Снова как будто стою на улице Ленина,
И у меня дежавю время от времени.

Фёдор Чистяков

На мой взгляд, «всемирно-историческое значение Октября», как было принято выражаться во времена политпросвета, сильно преувеличено и остается в таком преувеличенном состоянии вплоть до нынешнего дня. Государственный переворот, осуществленный небольшой группой радикалов в условиях крайнего ослабления всех общественных институтов и военных неудач, не представляет собой чего-то из ряда вон выходящего в истории двадцатого столетия.

Да, большевики захватили власть в самой большой стране мира и пропагандировали они весьма экстравагантную идеологию, но страна была самой крупной по количественным параметрам, а не весу в мировой политике, а идеологии в минувшем столетии возникали и гораздо более фриковские, чем более или менее ортодоксальный марксизм.

Самое интересное началось после Октября, когда перед большевиками встал вопрос сохранения и укрепления власти и, соответственно, определения ресурсной базы коммунистического режима. Здесь изворотливые политические умы Ленина и Троцкого нашли перспективную конфигурацию, которая во многом определила мировую историю на десятилетия вперед и в немалой степени продолжает сохранять свое значение и сегодня.

В недавно вышедшей биографии Ленина авторства Льва Данилкина об этом сказано так: «Ленин осознавал, что в новых политических условиях у России появляется хороший потенциал сделаться альтернативным центром – который мог бы притягивать к себе как нации, так и не вполне сложившиеся государства, колонии и полуколонии вроде Персии, Индии и Афганистана; Кремль представлялся Ленину местом, куда стекаются люди, идеи и технологии; открытой для левых всего мира платформой, постоянно действующей лабораторией и площадкой, где обсуждаются стратегии распространения «революционной бациллы», интернациональной экономической кооперации, взаимодействия с реакционными классами и методы повышения сознательности пролетариата...

Именно благодаря ленинскому импульсу – и по ленинским политтехнологиям – Восток и Юг на протяжении XX века деколонизировались; да и сейчас, сто лет спустя, мы можем наблюдать движение, по сути, той самой волны, которая была запущена Лениным».

С геополитической точки зрения плюсы этой красивой и, как выяснилось, достаточно эффективной модели «альтернативного центра притяжения» заключались в следующем.

Во-первых, она позволяла России в значительной степени выйти из контура традиционного (и в целом невыгодного для себя) противостояния Хартленда (т.е. континентальных держав) и Мирового океана, смешав фигуры на шахматной доске и начав партию заново по обновившимся правилам.

Во-вторых, ресурсная база СССР (в широком политическом, а не только экономическом смысле, т.е. – зона влияния) теперь не ограничивалась его собственными внутренними возможностями, а охватывала значительную часть территории земного шара. В конечном счете именно эти бонусы позволили Советскому Союзу не только просуществовать семьдесят лет, но и временами нагонять изрядного страха на своих западных партнеров.

Когда президент Путин говорил о распаде СССР как о «крупнейшей геополитической катастрофе века», он имел в виду иные аспекты произошедшего – утрату территориальной целостности, появление разделенных народов и так далее. На самом деле всё это никак не тянет на катастрофическо-геополитическое измерение, это – частные преходящие проблемы одной отдельно взятой страны, да – большой, да – многонациональной, да – обладающей самым современным оружием. Подлинным геополитическим событием стал отказ СССР от ленинской модели альтернативного центра мирового развития, а всё прочее оказалось следствием этого отказа.

На мой взгляд, отход от ленинской модели «мягкой силы» в отношениях со странами третьего мира наглядно проявился во вводе советских войск в Афганистан 25 декабря 1979 года, а вот о причинах большого геополитического фиаско СССР имеет смысл сказать более подробно. Дело в том, что ленинская модель «кормовой базы» советского режима стояла не на одном ките (использовании стран третьего мира в больших геополитических комбинациях), а на двух. В качестве второго выдвигалось требование резкого повышения производительности труда; в результате предполагалось складывание нового типа общества, основанного на разных формах свободных ассоциаций трудящихся.

Согласно самому Ленину, оба принципа организации – внешний и внутренний – имели взаимодополнительный характер. Преемники Ленина истолковали эту связку существенно иначе, пожертвовав ленинскими идеями социальной самоорганизации ради борьбы за мировую гегемонию; при этом заваливать деньгами и оружием разнообразных афроазиатских диктаторов было и увлекательнее, и намного проще, чем реализовывать идеи демократии трудящихся в малопригодной для этого (будем честными) стране.

Эту борьбу за мировую гегемонию Советский Союз, как и следовало ожидать, проиграл, поскольку в определенном смысле пытался забивать гвозди фотоаппаратом. Весьма тонкий инструментарий из ленинского политического несессера определенно не годился для решения достаточно грубых задач лобового военно-политического противостояния с Западом, а ничего нового, кроме непоследовательного колебания от попыток разрядки к нагнетанию очередных кризисов, постленинское советское руководство к этому инструментарию добавить так и не смогло.

Главная проблема заключается не в этом – всё это дела давно минувших дней, из которых, однако, до сих пор не сделаны правильные и своевременные выводы.

По существу идея «многополярного мира», настойчиво продвигаемая российским руководством, является слегка подкрашенной репликой коминтерновской модели альтернативного мирового центра 1919 года происхождения.

В связи с этим ее актуальность оказывается весьма сомнительной; мир (и прежде всего – третий мир) за минувшие сто лет изменился в очень большой степени. Наиболее пассионарные его элементы сегодня объединяются в борьбе с глобальным капитализмом под зеленым, а не красным знаменем; на долю Москвы при этом по понятным причинам остается в качестве объектов влияния небольшое количество полуанекдотических персонажей. Новых политических идей серьезного калибра на символической улице Ленина не замечено на протяжении уже очень длительного времени. Вот это и есть настоящая беда, не сулящая нам в перспективе ничего хорошего.

 
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев

Оставить свой комментарий

 
ЛУЧШИЕ СТАТЬИ РУБРИК