Идеологический аудит

 
Издержки защиты автор: Андрей Чернышов

На бытовом уровне каждый из нас понимает, что означает выражение, вынесенное в заголовок статьи. Допустим, вы являетесь владельцем домика на шести сотках участка в дачном поселке – в таком случае издержки защиты вашей собственности вполне можно ограничить оплатой сторожа на паях с несколькими десятками соседей. При переходе на более высокий уровень владения имеет смысл потратиться на сторожа, который будет заниматься охраной исключительно вашего особняка. А если речь идет о большом поместье, придется задействовать и сторожевых собак, и видеокамеры по всему периметру, и бригаду охранников.

Та же логика издержек защиты в самом общем виде действует и на государственном уровне, правда, здесь она имеет существенные особенности. Помимо защиты государственной территории (а), которая в целом осуществляется в режиме защиты дачи/особняка/поместья, государство может (а в ряде случаев – и должно) осуществлять такие специфические виды защиты, как защиту внешних коммуникаций (б), защиту региональной гегемонии (в), защиту глобальной гегемонии (г).

Удачные конфигурации стратегий защиты подразумевают создание инструментов, пригодных для использования в двух или даже трех режимах защиты одновременно. Классическим примером здесь является модель британского морского господства, решавшая одновременно три задачи из четырех перечисленных (а, б и г); цена вопроса при этом заключалась в отказе Британии от региональной гегемонии в Европе с поддержанием ею неустойчивого равновесия континентальных европейских держав. Соответственно, неудачные стратегии защиты характеризуются недостаточной согласованностью или даже противоречивостью ее основных направлений, что многократно увеличивает издержки защиты и снижает ее надежность.

Если рассмотреть современную мировую политическую ситуацию с предложенной точки зрения, то вырисовывается достаточно понятная и логичная картина. Главный лозунг Трампа, с которым он, собственно, и пришел к власти, заключается в оптимизации (=снижении) издержек глобальной гегемонии США. Действительно, на протяжении девяностых и нулевых годов США по инерции, идущей от холодной войны, тратили на поддержание этой гегемонии кратно больше, чем могли/должны бы.

Речь при этом идет не только о чисто материальных затратах на содержание вооруженных сил, но и о случаях неоправданного прямого вмешательства в дела стран «горячего пояса», простирающегося от Магриба до Центральной Азии. Сегодня становится ясно, что ни Китай, ни Россия, ни исламский радикализм, при условии грамотного ранжирования исходящих от них угроз, не представляют для США опасности, предполагающей реагирование в стиле «хватай мешки – вокзал уходит!», или, говоря иначе, в стиле гонки вооружений с СССР 60-х–70-х годов с ее «мы за ценой не постоим».

Грамотное ранжирование перечисленных угроз для США сегодня, по-видимому, выглядит следующим образом: 1. Китай (максимум) 2. Россия (медиум) 3. Исламский радикализм (минимум). Европейские же союзники США по НАТО выстраивают эту линейку прямо противоположным образом: 1. Исламский радикализм 2. Россия 3. Китай. В этих условиях сохранение НАТО как дееспособной военно-политической организации выглядит достаточно проблематичным; согласование общих издержек защиты при таком расхождении приоритетов защиты маловероятно, да и необходимости в подобном согласовании обе стороны, похоже, не испытывают.

Фактически определяющийся на наших глазах расклад означает следующее: 1. Британия, традиционно неуютно чувствующая себя в неразделенной на блоки Европе, будет всё более склоняться к военно-политическому альянсу с США, еще более тесному, чем во времена холодной войны. В определенном смысле брекзит стал первым шагом в этом направлении. 2. В Европе постепенно будет устанавливаться гегемония Германии, которой во всё большей степени придется принимать на себя груз издержек защиты от европейской «линейки угроз». В целом конфигурация, сочетающая англосаксонский альянс «тихоокеанской» направленности с европейским альянсом под эгидой Германии, ориентированным на решение проблем «Север-Юг», представляется более надежной, устойчивой и, главное, дешевой, чем нынешние попытки Запада решать все проблемы одновременно методом удара пятерней врастопырку.

Теперь наиболее важный для нас вопрос: что всё сие означает для России? – Здесь, как водится, есть две новости – относительно хорошая и безусловно плохая. Относительно хорошая заключается в том, что ни в американской, ни в европейской линейках угроз мы не находимся на первом месте. Это означает возможность избежать лобового противостояния с Западом, что, судя по всему, хорошо понимает нынешнее российское руководство. Относительно хорошей я ее называю потому, что, соответственно, значительно снижаются возможности России по реализации своих внешнеполитических интересов методами дипломатической торговли; с этим обстоятельством упомянутое руководство, похоже, мирится с трудом, если мирится вообще.

Безусловно плохая новость состоит в том, что уровень и характер угроз, проистекающих от России, в американской и европейской линейках оцениваются примерно одинаково. Это означает практическую возможность кооперативных действий США и Европы против России даже в условиях ослабления (вариант: роспуска) НАТО и общего переформатирования западного мира под иные виды приоритетных угроз.

В связи с быстрыми переменами в стратегиях защиты, начинающимися на глобальном уровне, нам стоило бы задуматься над приоритетными формами и, главное, оптимальными издержками защиты России. Конечно, об этом следует писать отдельную статью, но некоторые предварительные соображения можно изложить и здесь. В силу географических особенностей нашей страны защита территории всегда была важнее защиты внешних коммуникаций; во многом именно это и было причиной традиционной слабости российского капитализма.

Даже при сверхвысоких издержках защиты территории она зачастую оказывалась недостаточной – это продемонстрировали Наполеон и Гитлер, дошедшие до Москвы за два-три месяца.

Кстати, шок в обоих случаях был настолько силен, что и Александр Первый, и Сталин фактически не распускали армии военного времени на протяжении десяти лет после побед 1814-го и 1945 года. Можно сказать, что задача эффективной защиты территории так и не была решена удовлетворительным образом на протяжении всей российской истории (решаема ли она в принципе – большой вопрос). При этом, будучи не в состоянии решить эту задачу первого уровня, российская власть чаще всего пыталась сочетать ее с задачами второго и третьего уровней: защитой региональной гегемонии, а иногда – и с борьбой за гегемонию глобальную. Результат этих попыток – налицо и в комментариях не нуждается.

 
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев

Оставить свой комментарий

 
ЛУЧШИЕ СТАТЬИ РУБРИК