Культура

 
Башмет, дочь Башмета автор: Ксения Башмет

Ксения Башмет родилась в 1980 году в Москве. Окончила МССМШ им. Гнесиных, МГК им. Чайковского, аспирантуру Московской консерватории по специальностям «Концертмейстерское мастерство» и «Камерный ансамбль».

Дипломант и лауреат многих международных конкурсов и фестивалей. Участвовала в концертах в Японии, США, Европе и Израиле, в залах New Tokyo Opera City Hall, Musikverein, Beethoven Halle, Tonhalle и др. Играла с камерным ансамблем «Концертино», оркестрами «Солисты Москвы», «Новая Россия», «Russian Chamber Orchestra» (Лондон), Берлинским и Гамбургским камерными оркестрами. Выступала с такими музыкантами, как Юрий Башмет, Саулюс Сондецкис, Гидон Кремер, Наталия Гутман, Виктор Третьяков, Александр Сладковский, Александр Князев. Выпустила два диска на фирме Quartz, второй из которых, Piano Collection Майкла Наймана, был назван «диском недели» на английском Classic FM.

4 февраля сего года, после блистательного выступления в программе Тверской областной академической филармонии «Венская классика» (к 285-летию со дня рождения Й. Гайдна), Ксения Башмет согласилась дать интервью журналу «Точка зрения».

– Ксения, скажите – трудно быть дочерью Юрия Абрамовича Башмета?

– Сегодня, с высоты прожитых лет, я бы ответила: скорее нет. Но определенные сложности это создает, конечно. Мне было трудно в подростковом возрасте: я боялась сыграть плохо, чтобы люди не сказали: «Ну конечно, Башмет вытащил свою дочку». Это особое отношение я замечала всегда. Один мой товарищ даже советовал сменить фамилию – взять мамину, девичью. Но я задумалась и поняла: слушать Ксюшу Башмет придут хотя бы «злые языки», а на Ксюшу Мельник точно не придет никто! (смеется – ред.)

  Нас с братом мама очень строго воспитывала относительно «чести фамилии». И даже сегодня, если мне, условно, хочется поругаться с вахтершей концертного зала, я должна помнить, что потом всем и каждому расскажут, какая невоспитанная у Башмета дочка. Любые наши действия так или иначе связаны с ним. Условно говоря: напилась – веди себя прилично, сильно не куролесь и не оставляй неоплаченных счетов!

– Наверное, в такой ситуации пристальное внимание окружающих неизбежно: каждому есть дело, как человек одет, как себя ведет, в какой компании появился, не говоря уже о том, как он играет. И всё это – без конца, на протяжении долгих лет жизни...

– Да. Вы не представляете, какой кайф – вдруг оказаться в компании, где люди не знают твоей фамилии, – просто пришла с кем-то какая-то Ксюша, и всё! Брату немного легче, потому что он не музыкант и вращается в других кругах. Я же практически постоянно на особом положении... Но, честно говоря, если бы у меня была возможность что-то изменить, я бы снова предпочла быть дочкой Башмета. (смеется – ред.).

– Каким было ваше детство? Как быстро оно закончилось и когда появилось понимание, что вы не просто девочка, а продолжательница дела, наследница фамилии?

– С пяти лет я училась в спецшколе, и вокруг все дети были такими же, поэтому ощущение собственной «необычности» не преследовало. Однажды летом в квартире затеяли ремонт, и меня отправили к бабушке с дедушкой во Львов. Там повели к знакомому музыканту и выяснили, что слух, чувство ритма и голос у ребенка наличествуют. Взрослые посовещались и сошлись во мнении, что я готова к поступлению в спецшколу, и я легко прошла конкурсный отбор. То есть никто не решал, делать из меня Музыканта или нет, – просто отвели и там оставили. Единственное, на чем настаивала мама, – чтобы я училась по классу фортепиано, потому что годами слушать ученическую скрипку в доме невыносимо (и это правда, у самой теперь сын – скрипач).

На самом деле в детстве у меня не было никакого особенного желания заниматься музыкой, никакой к ней любви, мне было всё равно, но я была послушной девочкой – если меня ставили в угол, мне не приходило в голову просто выйти из него. Позже, лет в 13-14, у меня появилась своя дачная компания. Дети собирались вместе дважды в день – после завтрака и вечером. А я могла участвовать в этих встречах только по вечерам, потому что днем была обязана заниматься музыкой. Сначала было очень обидно, и я сильно завидовала этой неограниченной свободе. А потом вдруг поняла, что изо дня в день они занимаются одним и тем же, все истории и разговоры повторяются, и на самом деле им просто нечего делать! Я даже маме сказала: хорошо, что у меня есть какое-то занятие, – вроде и пошататься время есть, и от праздности не страдаю! Но по-настоящему я полюбила музыку и свой инструмент только годам к 15.

– Карьера уже была предрешена или всё еще могло измениться?

– Могло. Родители никогда на меня не давили. Сперва я училась у Елены Самойловны Эфрусси, а потом оказалась в классе очень сильного педагога – Татьяны Абрамовны Зеликман – и считалась в нем самым слабым «звеном». Надо мной посмеивались, и преодолевать эту ситуацию было трудно, долгое время я занималась в состоянии постоянного стресса. К седьмому классу я решила: всё, с меня хватит. Перейду-ка я в обычную общеобразовательную школу, окончу ее и поступлю во ВГИК, буду режиссером! И озвучила это папе. А дальше – история какая-то знаковая... Мы разговаривали долго, почему-то на стыке ванной и коридора, в дверном проеме. Он много говорил, но ничего из сказанного я не помню – видимо, загипнотизировал, как удав! Единственный оставшийся в памяти довод, почему не следует так поступать, заключался в том, что, по его мнению, кино – искусство, тесно привязанное к языку (в нашем случае – к русскому), и поэтому пробиться на международный уровень слишком сложно. А музыка – напротив – язык интернациональный. Разговор длился час или полтора, и в конце я поняла, что остаюсь.

Был еще один переломный момент. Мне казалось, что я не смогу поступить в Московскую консерваторию, и просила папу, чтобы меня отправили учиться в какой-нибудь филиал, где нет конкурса (а статус, вроде, тот же). Но и тут папа сумел меня переубедить, объяснив, что всегда нужно быть в центре культурной жизни, а сомнения мои – совершенно необоснованные. Я очень волновалась, самооценка была слишком заниженной – и хорошо: тяжело, но именно это сделало меня такой, какая я есть. Нужно продираться через сомнения, страхи и ощущение себя ничем! Сегодня я смотрю на людей, которые с детства привыкли быть звездами, и понимаю, что у них совсем другой бэкграунд, который мне не совсем нравится.

– Ксения, понятно, что для Вас папа – это святое. А кто еще является авторитетом?

– Всё равно первый – папа. Всё мое детство он занимался за стенкой, я на этом выросла, и планка очень высока. И уже через «призму» папы его авторитеты стали моими – Рихтер, Ростропович... Нет такой фигуры, которая была бы для папы значима, а для меня – нет.

Люблю искать красочные, тонкие и изысканные звучания на рояле (сюда попадают и классики с Шубертом, и Брамс с романтиками, и импрессионисты, и прочие французы, и Прокофьев, и Скрябин). У меня маленькие руки, и мне неудобно, когда сплошь – аккорды и октавы, громко, много нот, и непонятно, как это всё наизусть играть. С игрой наизусть у меня, к сожалению, большая психологическая проблема – была и есть до сих пор, и это закрывает для меня некоторые произведения, потому что не всё можно сыграть по нотам. Например, я очень люблю Рахманинова, но вряд ли смогу сыграть большинство его музыки хорошо, поэтому предпочитаю слушать, а сама исполнять не берусь. Хотя с возрастом разницы – что играть, становится всё меньше. Но главная моя любовь – камерное музицирование, как ни крути. Взаимодействовать на сцене с партнёрами – вот мой главный музыкантский кайф!

– Впервые увидев вас на сцене, я подумал, что Ксению Башмет охотно взяли бы в своё время клавишником в Led Zeppelin – в вас так много энергии, временами она просто рвется наружу...

– Из страха забыть текст на сцене я зажималась и играла как-то не ярко, бесцветно. А в последние годы я и сама удивляюсь своему темпераменту, слыша случайные записи своих выступлений. И в качестве комплимента от слушателей слова «энергия, темперамент» стали превалировать. Наверное, дело не только в том, что теперь я ставлю ноты, но и в растущем концертном опыте. Выбрав для себя камерную музыку, я упустила сольную карьеру, не ездила на крупные фортепианные конкурсы, и теперь меня не рвут на части лучшие фестивали, залы и оркестры мира... Но всё это время я продолжаю играть на рояле, много играю с папой – и как солистка, и в ансамблях, а находиться на сцене с ним – это счастье и большая удача, поверьте! Как музыкант я расту, видимо, и темперамент «пророс».

– Часто складывается впечатление, что приезжие музыканты воспринимают выступление в Твери как скучный эпизод в рамках чёса по стране... У вас здесь что-то большее?

– Конечно. Во-первых, у меня нет чёса! (смеется – ред.) А во-вторых, существует прочная связь именно с Тверью, причем по нескольким линиям сразу – с проектами «Возвращения», с Андриановым и его «Поколением Звёзд». Уже второй раз меня зовет играть Андрей Кружков – просто так, без всяких «проектов». Это лучшее место, чтобы выучить и сыграть что-то новое. Мой личный контакт, не папин. Чем больше таких историй, тем больше встаешь на ноги и крепнешь. И папе приятно – приезжает и рассказывает: слушай, я тут был в Твери, так хорошо о тебе говорили!

– Вы состоялись как музыкант, больше не надо ничего никому доказывать, – и что теперь? Каковы задачи? Чего хочу и чего не хочу, что делать буду и что точно никогда не буду?

– Сейчас я бы хотела играть больше соло. Летом я приняла участие в записи цикла прелюдий и фуг Задерацкого в числе шести пианистов, где каждый из нас записал по четыре прелюдии и фуги. Недавно с папой вернулись из Парижа, где записывали две сонаты Брамса, и еще две пьесы я писала соло. Когда отслушиваешь варианты монтажа или прямо в студии играешь фрагмент и бежишь к звукорежиссёру послушать, что получается, – то есть когда слушаешь себя со стороны «ушами врага», как говорит моя мама, – обнаруживаешь много удивительного и неожиданного в собственной игре. Почему так неровно? Почему тут так гудит педаль? Тут – то, там – это... С чего я взяла, что играю на рояле хорошо? Да потому что играю в основном в ансамблях или с оркестром, и «уши замыливаются», слух расфокусируется на несколько «дорожек»!

Частые концерты с разными программами провоцируют недостаток занятий. Сцена это прощает из-за акустики и особенностей живого исполнения. Обязательно нужны «прохладные обливания» – чтобы повысить уровень требовательности к себе, вычистить всех этих блошек! Иногда достаточно просто внимательно посмотреть в ноты – и окажется, что композитор всё предусмотрел, и если точно выполнить его замысел, получится именно то, что надо. Лично мне нужно больше играть одной, соло – это уже совсем другая история, другой уровень подхода к произведению. Хочу расти инструментально, скажем так. Это первоочередная профессиональная задача сейчас.

А вообще, я человек не очень целеустремленный и не слишком амбициозный. Хочу, чтобы просто все разом поняли, какая я крутая. И ничего не хочу для этого делать. (смеется – ред.)

– А папа признает в дочери самостоятельного, состоявшегося музыканта? 

– Безусловно. Но если он что-то говорит (и даже если на первый взгляд кажется, что это полное «куку»), я знаю, что он прав и нужно ему довериться. Он советует, а не насаждает. А я слушаюсь, потому что это однозначно хорошо – во всяком случае, для меня.

– Ваш сын, в теории, должен стать Башметом Третьим?

– Он по факту уже Башмет, так уж получилось. Играет на скрипке. Ему, наверное, будет сложнее, чем мне, потому что он струнник.

– Будут сравнивать с дедом до мелочей?

– Да. Не знаю... Он способный, и руки у него генетически очень хорошие (там еще папа – с хорошими руками скрипач). Но он пока тоже не особо артистичен. Насколько он клоун, искромётный шутник и артист дома – настолько же зажат на сцене. Моя мама недовольна, сомневается, а я говорю: ты вспомни меня! Ему всего 10, а мне до 15 было всё равно на эту вашу музыку. Он, конечно, сейчас хочет стать футболистом... Но мы договорились, что до 9-го класса будет учиться в спецшколе – просто чтобы не болтаться по улице. Хорошая гарантия безопасности, пока он умнеет. А сама думаю: быть может, немного повзрослев, он тоже увлечется. Но давить на него точно никто не будет. Я не настаиваю именно на скрипке, и он об этом знает.

– Жизнь известного музыканта сравнима с жизнью растения в теплице – мир, в который редко просачиваются люди с улицы. А насколько вас интересует то, что происходит вне музыкального мира: курс рубля, «Крым наш» и т.д.?

– Честно говоря, часто я бываю не в курсе каких-то новостей. Но я окружила себя хорошей средой, в которой мне комфортно. И мне кажется... Как бы сказать, чтобы это не звучало высокомерно? Что я понимаю больше, глубже... Вижу картину в целом, но не живу в ней, а наблюдаю за происходящим.

Если я вижу, что в фейсбуке люди что-то бурно обсуждают, то обычно спрашиваю у Димы Булгакова, что там за история. И он мне быстренько объясняет.

Что касается курса рубля, то я всегда знаю о нем, ибо к его колебаниям привязан мой вес. Вот не вру, чессслово! Единственное – я пока не разобралась, кто на кого влияет: я на курс или он на меня... Одно могу сказать точно: я заинтересована в сильном рубле. (смеется – ред.)

Из окружающего особенно выматывает быт: продукты кончились, нет стирального порошка, нужно вызвать сантехника. Я хочу, чтобы кто-то делал это вместо меня, но ничего не получается. Это мешает, занимает слишком много мегабайт памяти и времени. Не зря считается, что если молодой музыкант делает карьеру, у него не может быть ни семьи, ни детей, потому что это несовместимо...

– Ну, у Рихтера была жена...

– Рихтер начал карьеру в 30 лет, и у него был не обычный брак, а скорее творческий союз – без кастрюль и общих детей. У папы есть семья: он – где-то там, а весь быт – на маме. Ей пришлось бросить скрипку...

– А как бы Вы ответили самой себе на вопрос: кто я, Ксения Башмет?

Можно, конечно, попытаться красиво и ёмко сформулировать что-то о том, как мне повезло и как я стараюсь достойно и цельно проживать свою жизнь (в условиях моей задачи, именно в такой семье и с таким набором человеческих качеств)... Но, честно говоря, в последнее время я, Ксения Башмет, – «шаровичка» и раздолбай. И мне нужно учиться лучше распределять время и силы и больше заниматься на рояле.

Беседовал Константин Саломатин

 
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев

Оставить свой комментарий

 
ЛУЧШИЕ СТАТЬИ РУБРИК