Идеологический аудит

 
Про деньги автор: Андрей Чернышов

Money, so they say
Is the root of all evil today.

Pink Floyd, 1973

Говорят, что деньги –
Корень всего нынешнего зла.

Пинк Флойд, 1973

В книге английского историка Доминика Ливена (потомка российского титулованного рода Ливенов) «Россия против Наполеона. Борьба за Европу. 1807–1814» рассказывается об одном интересном эпизоде. Когда в 1812 году после вторжения армии Наполеона в Россию возникла необходимость в экстренном наборе рекрутов из крестьян, в одном из имений помещица стала разбираться с предысторией сдачи ее крепостных в рекруты. Выяснилось, что, несмотря на существование строгих правил разнарядки, на протяжении примерно пятидесяти предшествующих лет наиболее богатые и влиятельные крестьянские семьи вообще не поставляли своих сыновей в рекруты, перекладывая эту обязанность на беднейшие домохозяйства. В качестве компенсации за эти полвека в 1812 году они должны были выкупить так называемые рекрутские расписки, цена которых оказалась огромной и примерно соответствовала тогдашнему годовому жалованью генерал-майора. И что же – все эти семьи единоразово внесли требуемые суммы и не пошли по миру после этих, казалось бы, разорительных для крестьянского хозяйства выплат.

Эта история наводит на определенные размышления. Если изложить их простым языком, получится следующее. Во-первых, огромные деньги у нескольких семей в большом селе лежали в кубышках задолго до периода (предреформенного), к которому историки обычно относят накопление серьезных капиталов у крестьян. Во-вторых, эти деньги не использовались на выкуп свободы от крепостной зависимости; в отдельных случаях (прежде всего – у крупных торговцев и промышленников) этот выкуп имел место, но правилом вовсе не был. В целом сверхбогатые крестьянские семьи продолжали вести образ жизни, мало отличавшийся от образа жизни основной массы их односельчан. Встает вопрос – почему? С современной точки зрения, подобный перевод денег в «спящее» состояние (в котором они в приведенном примере пребывали бы неограниченно долгое время, если бы не форс-мажор 1812 года) совершенно лишен смысла и, более того, таит в себе немалые риски.

Здесь мы подходим к теме отношения к деньгам в традиционных обществах. В определенном смысле деньги являются для них главной опасностью и угрозой самому их существованию. Дело в том, что деньги нивелируют четкое разделение общества на дифференцированные прослойки (страты, как их принято именовать в социологии, – сословные, возрастные, половые, профессиональные) и сводят процедуры социальной идентификации к некоей простой количественной характеристике, которая к тому же в условиях развитой денежной экономики оказывается весьма неустойчивой: сегодня может быть густо, а завтра – пусто. Помимо этого, одна из основных социальных функций денег заключается в том, чтобы сводить друг с другом тех людей, которые в естественных условиях пребывали бы в непересекающихся общественных пространствах. С точки зрения рынка – это очень полезно и хорошо, с точки зрения традиционного общества – полный моветон и нарушение всех основных норм социальной коммуникации.

Теперь мы начинаем понимать причины преобладания «стратегии кубышки» в дореформенной России. Нормы отношений в традиционном обществе в целом оказывались существенно сильнее того, что можно назвать «давлением денег». В пореформенное время это соотношение оказалась поколеблено, но вовсе не разрушено. Сохранение сельской общины с многочисленными элементами «уравниловки» и значительные по размеру выкупные платежи за земельные наделы приводили к сильному сжатию денежной массы, находившейся в распоряжении крестьянства, и, соответственно, ограничивали воздействие «капитализма» на его сознание и образ жизни.

Конечно, к 1905-му и особенно 1917 году ситуация изменилась. Но и реакция основной массы населения на эти изменения оказалась сильной и достаточно предсказуемой. Если посмотреть непредвзято на все три русские революции (1905 года, февральскую и октябрьскую 1917 года), то общий антикапиталистический пафос допускает их понимание в качестве «консервативных революций» (термин вполне марксистский – Энгельс употреблял его еще в 1848 году; естественно, большевики предпочли выпустить его из вида при анализе собственных революционных деяний). Уравниловка, охватывающая не менее 90% населения, и значительное или полное ограничение денежной экономики, вытекающее из этой уравниловки, – вот идеал, который русские рабочие и крестьяне постарались реализовать, как только им представилась соответствующая возможность. Политические аспекты этого порядка вещей – форма государственной власти, название правящей партии и прочее – интересовали их в последнюю очередь, чем в немалой степени и объясняется семидесятилетнее пребывание компартии у руля государства. Советское государство хорошо осознало «низовую» установку на максимальное сжатие денежной массы, находившейся в распоряжении населения, и реализовывало ее всеми доступными ему средствами: принудительными займами, натуральными выплатами за трудодни в колхозах, распределением дефицитных товаров по талонам, расширением сферы бесплатных услуг.

Казалось бы, с рубежа 1980-х–1990-х годов российское традиционное общество начало проигрывать свою многовековую борьбу с властью денег; дифференциация населения по доходам за несколько десятилетий выросла до показателей, значительно превышающих среднеевропейские. При ближайшем рассмотрении, однако, картина оказывается не столь простой и однозначной. Сам факт ускоренного вымывания денег из основной части российского общества сомнению не подлежит, а вот о причинах этого вымывания следует поразмыслить. Ссылки на жадность олигархов и коррумпированное государство здесь явно недостаточны: олигархи нигде не отличаются нравом агнцев, а по-настоящему коррумпированное государство дает совершенно иные коэффициенты дифференциации доходов населения, многократно отличающиеся от российских в худшую сторону (например, Колумбия и ряд других стран «третьего мира»). Наиболее существенным, на мой взгляд, здесь является то, что основная часть российского населения изрядно способствует этому вымыванию, вкладывая деньги исключительно в неликвиды. Имею в виду дорогую одежду, деликатесы, быстро устаревающие и теряющие в цене автомобили и жилую недвижимость, приобретаемую по кратно завышенным относительно ее реальной стоимости ценам. 

Как ни парадоксально выглядит этот вывод, большое количество российских граждан на протяжении последней четверти века занимается тем, что активно избавляется от денег.

Традиционное русское общество (которое в основных своих чертах продолжает существовать и сегодня) сопротивляется отождествлению человека с его банковским счетом всеми доступными ему средствами – как вытесняя крупные капиталы и их владельцев за пределы России, так и сжимая денежную массу, находящуюся в распоряжении «среднего класса», методом ее вложения в неликвиды.

 
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев

Оставить свой комментарий

 
ЛУЧШИЕ СТАТЬИ РУБРИК