Город

 
Дух места автор: Андрей Чернышов

Трудно найти сегодня человека, вполне удовлетворенного состоянием городской среды Твери. В «Точке зрения» не раз публиковались статьи, так или иначе выражающие эту неудовлетворенность, которая нередко приобретает высокий градус – вплоть до точки кипения. Решение (пусть – частичное) многочисленных городских проблем возможно, на мой взгляд, при условии понимания того, как эти проблемы возникали, наслаивались друг на друга и в результате своеобразного кумулятивного эффекта усиливались и последовательно ухудшали качество городской жизни. Начать этот обзор придется издалека.

Проблемы XVIII века

Высокая оценка вклада (и идейного, и материального) императрицы Екатерины Великой в создание исторического центра Твери не исключает и критического подхода к городу, построенному по проекту ее архитекторов после катастрофического пожара 1763 года. Суть дела здесь заключается в том, что знаменитая трехлучевая планировка центра была, скорее, намечена, чем реализована. Понятно, что отстройка каменной Твери практически с нуля потребовала немалых средств и значительного времени, поэтому речь здесь идет не столько о претензиях, сколько о простой констатации факта. Главным дефектом здесь оказалось отсутствие третьей полноценной площади на главном луче: (Полуциркульная\Почтовая\Советская (№1) – Восьмиугольная\Фонтанная\Монументальная\Присутственных мест\Судебная\«Правды»\Ленина (№2) – Соборная\Революции\Соборная (№3). Слабым звеном в этой тройке была и остается западная Соборная площадь. Теоретически она могла бы стать наиболее «европейской» из трех главных площадей Твери, поскольку задумывалась и оформлялась по типу камерно-парадных немецких площадей перед княжеским Schloß (дворцом-резиденцией). Однако наличие на этой площади Спасо-Преображенского собора помешало полноценной реализации этого замысла; в результате площадь на протяжении двух с половиной веков находится в «разобранном» состоянии с незамкнутой половиной периметра (сквер памяти жертв репрессий и стадион «Химик»). Псевдозамыкающая луч площадь была создана в советское время с центром в виде обелиска Победы в 1970 году; проблему завершения центрального «луча» (Екатерининской\Миллионной\Советской) это не решило, а, скорее, даже усугубило ее.

Боковые линии «трехлучия» (Новоторжская и Вольного Новгорода) также не были оформлены внятной структурой «малых площадей»; если в случае со второй из этих улиц (Косая Новгородская) причина достаточно ясна – близость к набережной Волги и отсутствие достаточного пространства, то район, прилегающий к нынешней Тверской площади (Мытная\Хлебная\Крестьянская\Победы – завершение Косой Новоторжской), представлял собой, судя по фотографиям и воспоминаниям, жуткую воронью слободку. Более того, в первой половине прошлого века обширной площади на этом месте вообще не было; существовал лишь ансамбль небольших площадей, примыкающих к торговым рядам. Таким образом, один из боковых лучей вообще не был оформлен площадями, а другой, по существу, завершался бесформенным базаром. Нынешняя Тверская площадь мало что изменила в этом отношении, поскольку является площадью больше по названию, чем по сути.

Из всех этих наблюдений следует такой вывод: по сути, недостроенный центр Твери не обладал ни в XIX, ни (особенно) в XX веке достаточным иммунитетом к непродуманным градостроительным и архитекторским решениям и оказался обречен на медленную и болезненную деградацию.

Проблемы XIX века

Полагаю, что здесь имеет смысл учитывать изменения, произошедшие в Твери вплоть до 1917 года. Главные перемены произошли в связи с появлением в Твери двух промышленных гигантов – «Товарищества тверской мануфактуры» и Вагоностроительного завода. Индустриализация Твери привела к быстрому росту городской территории и постепенному превращению Заволжья в полноценную часть города. В то же время сложившаяся структура городского центра была сравнительно мало затронута этими переменами – новые районы оформлялись в качестве самостоятельных «городков», топографически и архитектурно обособленных от городского ядра.

Единственная серьезная проблема, унаследованная Тверью от последнего века существования империи, заключается в хронической нехватке городских мостов. Конечно, строить их следовало именно тогда и во множественном, а не единственном, числе. Понятно, что ширина реки значительно удорожает строительство; в этом смысле Тверь – не Париж, где Сена значительно уже Волги. Однако Нева в Санкт-Петербурге примерно соответствует по ширине Волге в Твери, а плотность мостов на километр там не сопоставима с тверской. Мериться мостами с имперской столицей – занятие бессмысленное, но еще один городской мост был необходим Твери уже к 1900 году, и необходим не там, где в 1953–1956 годах был построен Нововолжский мост. Логика екатерининского плана Твери предполагала будущее размещение мостов в створах трех главных площадей; в случае со Староволжским мостом эта логика была соблюдена настолько, насколько это оказалось возможным. Новый же мост оказался совершенно не на месте и дополнительно ослабил и без того уязвимую структуру городского центра.

Здесь, однако, мы забежали вперед – к проблемам Твери, возникшим в советское время. Основной вывод по городской истории XIX века: пространство, занимаемое Тверью, увеличилось в несколько раз, но внутреннего единства городская территория при этом не приобрела.

Проблемы XX века

Советская власть смотрела на города в первую очередь как на индустриальные центры; во вторую – как на центры мощного идеологического и культурного воздействия на население. Исходя из этих приоритетов она должна была интегрировать городское пространство Твери, стирая прежние четкие границы между промышленными «городками» и чиновничье-мещанским центром города. Центр при этом следовало «раскрыть», как некое подобие раковины, а промышленные окраины – «придвинуть» к центру. Эта задача была решена (частично) следующим образом. Во-первых, на востоке города был создан новый промышленный кластер («Химволокно», «Искож», экскаваторный завод), который замкнул город в индустриальный треугольник Вагонзавод – Пролетарка – площадь Гагарина. Во-вторых, переходные зоны между центром и окраинами начали активно застраиваться жильем для трудящихся. Характерным примером здесь является большая и минимально обжитая вплоть до начала 60-х годов территория между улицей Вагжанова (бывшая Первая Ямская) и проспектом Победы (Новопромышленная улица). Хорошо помню огромное болото на месте нынешней Озерной улицы; глубина его весной доходила до метра, и мы катались по нему на плотах. Попробуйте увидеть сейчас в городе майского жука – а пятьдесят лет назад они водились в этих местах в огромных количествах. О тучах пиявок, моментально облеплявших свалившегося с плота, нечего и говорить. В-третьих, в городе был создан вполне рациональный трафик общественного транспорта, связывавший центр с индустриальными и жилыми районами.

Теперь, собственно, о проблемах, связанных с довольно примитивной рационализацией городской среды в советское время. Поскольку в городе, созданном тогда, мы в большой степени продолжаем жить и сегодня, о некоторых из этих проблем имеет смысл сказать достаточно подробно.

1.     Снос большого количества храмов уничтожил микроорганизацию городского сообщества и городского пространства на чрезвычайно значимом уровне – уровне приходской общины. Дифференциация центра города (его подразделение на отдельные зоны) была тем самым практически сведена на нет.

2.     Наплевательское отношение к деревянным жилым домам в центре – они рассматривались по преимуществу как переселенческий фонд. Кто в теме, тот знает, как и кем заселялись деревянные дома на улицах вроде Жигарева и Симеоновской с 20-х по 50-е годы. В результате полвека назад район главного корпуса университета был одним из самых криминальных в городе, а последствия этой политики наглядно видны по пожарищам и помойкам до настоящего дня.

3.     Выше я уже писал о совершенно неверно расположенном Нововолжском мосте; Тверской проспект (бывший Кооперативный переулок) в его нынешнем виде, обусловленном выездом на мост, – это натуральная катастрофа для центра города, исковеркавшая старую екатерининскую Тверь.

4.     Берега рек были перекрыты огромным количеством промзон и закрытых территорий; в результате организация трафика общественного транспорта (не говоря уже о личном) стала поистине головоломной задачей.

Список этот, конечно, далеко не полный – в него можно внести и совершенно фантасмагорическую площадь Славы, изуродовавшую вполне симпатичный район, и не менее фантасмагорическое здание «рюмки», сломавшее все высотные пропорции центра города, и советский прообраз пригородных моллов – пресловутую «Бастилию», по неясным соображениям втиснутую в самое сердце города... Уверен, что у каждого жителя Твери найдется свое лыко, которое можно вставить в эту строку.

Главное, однако, заключается не в этом. Дело в том, что советский город оказался чрезвычайно зарегулированным с точки зрения поведения горожан в целом и использования ими городского пространства – в частности. Трамвайный маршрут «дом-работа»; магазин, который поближе к дому, потому что ассортимент везде одинаковый; поликлиника, к которой человек приписан административно; и, наконец, единственная на весь город карусель, на которой можно в воскресенье покатать ребенка. Советский город не оставлял его жителю возможности выбора и всю жизнь «вел» его по раз и навсегда проложенным дорожкам. В результате в городе образовалась масса мест с «нулевым» статусом, которые не попадали на проторенные дорожки и не использовались основной частью горожан практически никак (зато активно использовались алкоголиками и криминальными элементами).

Формально плотность городского населения Твери выглядит вполне соответствующей европейским образцам. Но при формальной близости показателей плотности в европейских городах практически нет мест с «нулевым» статусом, совершенно не используемых горожанами. А вот в Твери незастроенные зоны (в первую очередь я назвал бы здесь красивейшую и при этом страшно загаженную пойму Тьмаки) не используются горожанами никак, и, по сути, представляют собой пространственный балласт города, значительно повышающий стоимость коммуникаций всех видов – транспортных и жилищно-коммунальных.

Родители рассказывали мне, что в пятидесятых годах «весь Калинин» летним вечером выходил гулять на Советскую; жители тамошних домов выносили на улицу стулья и усаживались разглядывать гуляющих. Эта чисто деревенская традиция проходки по главной (в деревне – единственной) улице хорошо показывает, что дело здесь было не только в советской власти, рационализировавшей городское пространство в соответствии со своими представлениями о его функциональности, но и в крестьянском менталитете немалой части горожан, нередко – горожан только по названию. Формально «европейским» показателем плотности Тверь во многом обязана хрущевкам и панельным многоэтажкам, позволяющим увеличивать население города без полноценного освоения всей его территории; в Европе аналоги этих типов жилых домов составляют значительно меньшую долю жилого фонда.

Вывод: в советское время рост общей площади Твери значительно ускорился. Однако этот рост сопровождался значительными деформациями городского пространства и возникновением многочисленных «мертвых зон», которые в строгом смысле слова не имеют городского статуса.

Проблемы XXI века

Этот раздел будет предельно коротким, поскольку у главной проблемы современной Твери есть конкретное имя – автомобиль. Мы должны отдавать себе отчет в том, что город будет красивым и привлекательным для людей только в случае, если люди будут ходить по нему пешком. Для этого надо создавать условия; к этому надо приучать; а в случае необходимости нужно заставлять это делать. Известно, как делается и первое, и второе, и третье. Альтернатива сегодня выглядит так: либо переломать город под автомобиль, как это было сделано после войны во многих крупных европейских городах (да, по сути, во всех, за исключением Венеции и Амстердама – по понятным причинам), либо значительно ограничить передвижение автомобилей в центре города. Да, есть два моста, передвижение по которым должно быть обеспечено безусловно и в максимально комфортном режиме, но пусть кто-нибудь объяснит мне, с чем связана необходимость езды на автомобиле по набережной Степана Разина? – С необходимостью объезжать пробки в центре? Город, построенный под лошадь и трамвай, буквально задыхается от количества автомобилей, появившихся в нем за последние двадцать лет. На мой взгляд, эта проблема по своей значимости превосходит все в совокупности, накопившиеся за двести пятьдесят лет предыдущей истории города.

Что делать?

В заключительном разделе я бы ранжировал городские проблемы уже не по времени их возникновения, а по принципиальной возможности их решения; при этом желательно – быстрого и не очень затратного.

Проблема автомобильного трафика. Решается путем ограничения передвижения автомобилей в центре города. Приоритет – свободный и комфортный выезд на мосты; все остальное сводится к минимуму. Методы известны: перехватывающие парковки, платные парковки в центре, перевод части улиц в пешеходный режим полностью. Пройти триста метров до офиса пешком под силу каждому.

Проблема «мертвых зон». Во-первых, их нужно картографировать и определить степень приоритетности переформатирования, по преимуществу – в зоны отдыха и развлечений (в летне-весеннее время). Во-вторых, насколько это возможно сократить число промзон и закрытых территорий разного статуса в районах, принципиально важных для городского развития. Все эти мероприятия имеет смысл объединить в рамках программы с условным названием «Обживаем город» и широким участием общественности в ее реализации.

Проблема зеленых насаждений. Представление о том, что деревья должны быть везде – часть нашего деревенского наследия. Грамотное озеленение города – вещь достаточно сложная. Скверы в шаговой доступности (только настоящие, типа мини-парков, а не такие, как у памятника ликвидаторам Чернобыльской аварии) должны быть приоритетом; деревья на каждой улице – всего лишь факультативом.

Проблема деформации екатерининского плана. Здесь, на мой взгляд, есть две ключевые точки на карте города, над которыми надо хорошо поразмыслить – Соборная площадь и Тверская площадь. Ситуация с архитектурным обликом Соборной площади и без того достаточно сложна, а с восстановлением Спасо-Преображенского собора она станет еще сложнее. Ясно, что площадь надо по возможности замыкать с западной стороны, иначе она так и останется «полуплощадью». Я бы предложил сделать следующее: 1) закрыть фасад стадиона невысоким зданием хорошей архитектуры с функционалом типа «Музей Тверского кремля» или «Тверской археологический музей» 2) парное музею по архитектуре здание построить на месте сквера памяти жертв репрессий, поскольку сквер этот здесь совершенно ни к селу ни к городу, как в прямом, так и в переносном смысле слова. Если доводить дело до конца, то решетку Медакадемии следовало бы убрать и в открывшемся пространстве заложить партерный газон; тем самым отчасти будут компенсированы потери перспективы, связанные с будущим восстановлением собора. Студенты все равно тусуются у входа на улице Ивана Седых, а руководство обойдет красивый газон и пешим ходом.

С Тверской площадью дело обстоит намного сложнее. В своем нынешнем состоянии она представляет собой нечто совершенно несуразное с точки зрения общих пропорций и архитектурной целостности. При этом относительно простых путей исцеления, как в случае с Соборной площадью, здесь не видно. Я бы исходил в данном случае из приоритетной необходимости закрыть чем-то здание цирка. Тогда наиболее очевидным решением является восстановление торговых рядов в центре площади с разбивкой ее единого пространства на ансамбль мини-площадей по образцу XIX – первой половины XX века. При этом появляются довольно интересные варианты оформления этих мини-площадей, причем интересные настолько, что даже совершенно неудачный памятник Салтыкову-Щедрину может «заиграть» при определенном стечении обстоятельств.

Безусловно, не все из перечисленных в основной части статьи проблем могут быть решены в принципе. Например, неудачное расположение Нововолжского моста – факт, с которым приходится просто смириться. Безусловно, это – не катастрофа, но обстоятельство, сильно ограничивающее возможности переформатирования городского центра. Тем важнее понять, что и как мы в состоянии сделать сегодня. Надеюсь, что эта статья поможет многим увидеть наш город таким, каким он должен и может стать. Века за спиной – это не только накапливание проблем, это еще и то, что древние называли «духом места». Он – сильнее.

 
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев

Оставить свой комментарий

 
ЛУЧШИЕ СТАТЬИ РУБРИК