Наследие

 
Тверские правители: С.Д. Урусов, П.А. Слепцов автор: Вячеслав Воробьёв
Сергей Дмитриевич Урусов
Павел Александрович Слепцов

В последний день 1904 года тверским губернатором стал действительный статский советник князь Сергей Дмитриевич Урусов (19.03.1862–5.05.1937). Это была яркая и достойная личность. Он родился в селе Спасское под Ярославлем. Его отец был отставным полковником гвардии, председателем губернской земской управы.

Окончив историко-филологический факультет Московского университета со степенью кандидата, Урусов был назначен податным инспектором в Калужскую губернию, но через несколько лет оставил государственную службу и четырнадцать лет занимал выборные должности в этой же губернии, на родине жены: уездный предводитель дворянства, почетный мировой судья, председатель губернской земской управы.

Вернувшись на государственную службу, Урусов получил в 1902 году назначение тамбовским вице-губернатором, а через год, после произошедшего в Кишиневе еврейского погрома, его перевели по рекомендации министра внутренних дел Вячеслава Плеве исправляющим должность бессарабского губернатора. Правительство хотело, чтобы он водворил порядок «средствами культурными, без репрессий, без военного положения, усиленной и чрезвычайной охраны». Когда это удалось, он передал полномочия Алексею Харузину (между прочим, бологовскому помещику).

Осенью 1904 года новый министр внутренних дел Петр Святополк-Мирский, назначенный вместо убитого эсером Сазоновым прежнего министра Вячеслава Плеве, предложил Сергею Дмитриевичу на выбор два губернаторских места – в Харькове и Твери. Урусов выбрал Тверь, хотя был в курсе очень сложных отношений между местной властью и земством. Он тщательно изучил материалы учиненной Плеве административной ревизии земских учреждений, протоколы заседаний губернского присутствия, документы канцелярии губернатора и пришел к убедительному выводу о необоснованности исключительных мер, примененных к тверскому земству. Урусов сообщил Святополк-Мирскому о том, что для стабилизации положения в губернии необходима отмена Высочайшего повеления от 8 января 1904 года, согласно которому министру внутренних дел и тверскому губернатору были предоставлены чрезвычайные полномочия в отношении тверского губернского и новоторжского уездного земств. Это было беспрецедентное предложение, причем сделанное лояльным чиновником.

3 декабря 1904 года в Царском Селе состоялась аудиенция Николая II с тверским губернатором князем Урусовым, и уже в конце декабря новоторжское уездное и тверское губернское земства получили возможность самостоятельно избирать членов управ. В результате были выбраны лучшие представители либерального крыла: В.Д. фон Дервиз, Н.К. Милюков, Б.Н. Тиц и другие. Их утвердил губернатор Урусов, а затем – новый министр внутренних дел Александр Булыгин. Положительный эффект был поразительным, и процесс нормализации отношений земства и администрации резко ускорился, а авторитет губернатора в просвещенных слоях общества возрос.

Но все это происходило на фоне растущих волнений в рабочей и крестьянской среде, усилившихся с началом Русско-японской войны. В Тверской губернии зимой прошла волна забастовок – на Ржевской писчебумажной фабрике и на фарфоровой фабрике Кузнецова в Корчевском уезде. На фабрику Кузнецова Урусов приехал один, без сопровождения полиции, побеседовал с рабочими, выяснил их требования, попытался найти компромиссные варианты, и в целом ему это удалось.

Когда 1 мая 1905 года в Желтиковой роще у окраины Твери собралось до трехсот рабочих, чтобы провести демонстрацию по улицам губернского центра, Урусов попросил командира драгунского полка начать незадолго до времени выхода рабочих внеплановые учения. Соответственно, проход в город до окончания учений и маневров оказался закрыт. Колонны рабочих остановились и вскоре рассеялись по окрестностям. «Под негласным надзором жандармских агентов и осведомителей они пошумели, покричали» и разошлись.

Одной из наиболее беспокойных в губернии была Прямухинская волость Новоторжского уезда. «Когда я увидел старый дом и старинный парк на берегу реки Осуги, – писал Урусов, – в моем уме промелькнули имена, знакомые мне с юности: благородный образ профессора Грановского, Герцен, Станкевич, вспомнились вообще люди сороковых годов... старшие славянофилы, повести Тургенева и смерть Рудина на парижских баррикадах». Сергей Дмитриевич затребовал из Губернской чертежной план надельной земли, уставную грамоту, познакомился с донесениями полиции, опросил старожилов. Только тогда, убедившись в неправомерности действий крестьян, он выехал на место и встретился с ними. В результате конфликт, хотя и с трудом, удалось погасить.

И все же 24 мая 1905 года Урусов отправил в Петербург прошение об отставке «по домашним обстоятельствам». Истинной причиной, которую он изложил в письме министру внутренних дел Булыгину, было то, что заместителю министра генералу Трепову были предоставлены особые полномочия по руководству деятельностью губернаторов. Урусов писал: «Не могу представить, ка­ким образом я мог бы руководствоваться предначертаниями лица, деятельность которого я признаю вредной и опасной для того порядка, охранение которого составляет одну из задач губернатора».

10 июня Сергей Дмитриевич был уволен от должности тверского губернатора. Тверская городская дума пригласила его на свое заседание и сообщила о решении назвать в его честь новый городской сквер и учредить стипендию его имени в городском училище. Тверское земство сообщило о намерении учредить стипендию имени князя Урусова в учительской школе П.П. Максимовича (ныне Тверской госуниверситет).

Показательна оценка своей деятельности самим экс-губернатором: «Если и можно признать, что со стороны земских учреждений было естественно ценить губернатора, давшего земству семимесячный отдых от придирок и всякого рода преследований, то трудно было бы указать на такие мои действия, которые принесли бы пользу городу. Для меня очевидно, что моя популярность зиждилась на тех чувствах недоверия и той антипатии, которое общество питало к государственной политике».

По приглашению председателя Совета министров Сергея Витте Урусов занял должность товарища (заместителя) министра внутренних дел, а в 1906 году был избран членом I Государственной думы от Калужской губернии. После ее роспуска он жил в своем калужском имении, публиковался в сельскохозяйственных и общественно-политических журналах и газетах, работал над мемуарами, первый том которых – «Записки губернатора» – был издан в 1907 году. За эту книгу Урусов был приговорен к 4-месячному тюремному заключению.

В марте 1917 года по поручению Временного правительства он составил проект «Положения о милиции», который был принят. После Октябрьского переворота Урусов оказался в Бутырской тюрьме, а после освобождения служил бухгалтером строевого управления Штаба Морских сил РСФСР. В дальнейшем он работал в различных советских учреждениях, в последние годы жизни – в библиотеке Союза писателей, написал мемуары. Бывший губернатор характеризовался сослуживцами как «человек исключительной добросовестности, отдающий делу все свои знания и силы», который «может служить образцом советского работника». В 1923 году он даже был награжден орденом Трудового Красного Знамени. Арестам Сергей Дмитриевич больше не подвергался и скончался в 1937 году.

Вернемся в начало XX века. 27 июня 1905 года тверским губернатором стал действительный статский советник Павел Александрович Слепцов (1862–7.04.1906). Интересно, что он был ровесником обоих своих предшественников на этом посту.

Слепцов происходил из дворян Пензенской губернии, образование получил в Императорском Александровском лицее, служил в Министерстве внутренних дел, в котором занимал должности чиновника особых поручений – сначала при саратовском губернаторе, затем при одесском генерал-губернаторе, наконец, при министре внутренних дел.

Биографы пишут, что в столице Слепцов окунулся в водоворот петербургской жизни – с театрами, балами и зваными вечерами. Он всюду обращал на себя внимание красивой наружностью, изяществом манер, привлекательностью в общении, а придворный чин и немалые материальные средства обеспечивали ему положение в великосветском обществе. Он бывал на престижных приемах, «время от времени и у себя устраивал карточные вечера». Позже в одном из писем он «с наслаждением вспоминал доброе старое житье в Петербурге, которое... уже не вернется».

В 1893 году его назначили минским, а через три года – киевским вице-губернатором с пожалованием в камергеры Высочайшего двора. В 1898 году Павел Александрович стал воронежским губернатором, получил чин действительного статского советника. Он был полон энергии: условия жизни – начиная с прекрасного губернаторского дома, удовлетворявшего требованиям самого утонченного вкуса, и кончая расположением к нему воронежского общества – вызывали у Слепцова «подъем духа».

Но воронежские либералы приостановили его карьеру. Составленный ими доклад «Сельскохозяйственные нужды Воронежского уезда и меры по их обеспечению» призывал к модернизации политических порядков в России. О замыслах либералов проинформировали министра внутренних дел Вячеслава Плеве. Для расследования дела в Воронеж прибыл товарищ министра внутренних дел Николай Зиновьев. Слепцову пришлось подать в отставку: ему поставили в вину, что он не предотвратил публичного обсуждения предложения о введении в России представительного правления.

Гибель Плеве от руки эсера и широкие связи Слепцова в петербургской чинов­ной среде сделали возможным его перевод на должность тверского губернатора.

8 сентября на Миллионной (ныне Советской) улице в Твери состоялось торжественное открытие коммерческого училища, здание которого было построено по инициативе городского головы А.Ф. Карпова по проекту архитектора А.П. Федорова. Ныне это гимназия № 6 – наиболее престижное среднее учебное заведение областного центра.

А вот 17 октября 1905 года, когда в Твери еще не было известно об объявленном в тот день царском манифесте о свободах, произошел серьезный инцидент. Служащие губернского земства собрались в здании управы для обсуждения экономических и правовых вопросов. Губернатор Слепцов был поставлен в известность о проведении этого собрания. А вечером толпа черносотенцев напала на здание управы. Прибыв на место происшествия с чинами полиции, Слепцов ограничился обращением к толпе, убеждая собравшихся прекратить беспорядки. Но после отъезда губернатора разгром здания продолжился, многие земские деятели были избиты, некоторые получили тяжелые ранения. Земство потребовало привлечь губернатора к уголовной ответственности и предъявило ему иск на очень крупную сумму.

Эти события получили всероссийскую огласку, и в феврале 1906 года Павел Александрович приехал в Петербург, чтобы заручиться поддержкой в Сенате. Его лицейский товарищ Г.И. Гильшер вспоминал, что на вопрос, не стоит ли перейти в другую губернию, тот «спокойно ответил, что теперь уже нет надобности, что оппозиционные представители земства и городского управления даже из крайне левых поняли его и относятся к нему теперь хорошо, бойкотируют же его учительницы и акушерки, но это его мало трогает».

В середине марта 1906 года Слепцов был предупрежден о готовящемся на него покушении. Установили усиленную охрану дворца, некоторых посетителей даже осматривали, после восьми часов вечера во дворец нельзя было проникнуть без пароля.

Столичная газета «Новое время» писала 26 марта (по старому стилю) 1906 года:

«ТВЕРЬ, 25 марта. Сегодня около 3 часов дня тверской губернатор П.А. Слепцов после открытия чрезвычайного губернского земского собрания, созванного для избрания члена Государственного совета, возвращался по Миллионной улице от здания Дворянского собрания во дворец. При повороте с Миллионной ко дворцу, против здания, занимаемого квартирой губернского предводителя дворянства, под губернаторский экипаж была брошена бомба. Раздался оглушительный взрыв. Когда рассеялся дым, глазам прибежавших представилась ужасная картина: в разных местах на довольно большом пространстве валялись ноги, внутренности, части тела и клочья платья убитого взрывом Слепцова».

Убийство было совершено летучим отрядом эсеров. Непосредственным исполнителем покушения был некто В.В. Чекальдин, впоследствии проходивший в суде и казненный под именем Ивана Бугачева.

При отпевании Павла Александровича Слепцова священник городской церкви Симеона Столпника о. Иоанн Соколов сказал: «Можно смыть следы твоей крови со стен здания... возможно закрасить их, но кровавое пятно, которое смерть твоя положила на нас, будет постоянно лежать на нашей душе, на нашем сердце, на нашей совести тяжелым камнем». Увы, такие же слова придется сказать и при погребении его погибшего преемника, последнего тверского губернатора Николая Георгиевича фон Бюнтинга.

 
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев

Оставить свой комментарий