Ситуация

 
«Чужие» среди «своих» автор: Айдемир Алискантов

Тысячелетиями глобальные миграционные процессы происходят во всем мире, и ситуация, складывающаяся сегодня в России, вовсе не является исключительной. Такова человеческая природа – рыба ищет где глубже, а люди – где лучше.

Если верить официальной статистике, наша страна занимает третью строчку в рейтинге государств, принимающих наибольшее количество мигрантов. Впрочем, не стоит упускать из вида и то, что кроме большого внешнего притока иностранцев, для России характерна миграция внутренняя, происходящая в границах Федерации: деревенские бегут от безработицы в ближайший райцентр; жители небольших провинциальных городков и национальных окраин стремятся закрепиться в столицах регионов; а самые образованные и активные граждане пытают счастья в Москве и городах-миллионниках.

В целом этот процесс лично мне кажется закономерным и абсолютно нормальным. Другое дело, что он имеет как позитивные, так и негативные моменты. В большом количестве трудовые мигранты появляются там, где образуются пригодные экономические ниши. И сегодня ситуация такова, что если волшебным образом отправить всех по домам, неизбежно случится коллапс. Кто возьмется за низкооплачиваемую работу, не требующую высокой квалификации?

Кто из граждан России готов колоть лед и подметать улицы, работать грузчиками на оптовых складах и продавцами в гипермаркетах, водить общественный транспорт и мешать бетон на стройках, получая за тяжелый физический труд сравнительно небольшие деньги, без каких-либо перспектив на будущее?

Ответ очевиден. Скажу больше: замещая низкооплачиваемые вакансии, трудовые мигранты побуждают коренное население заниматься более интеллектуальным трудом. Казалось бы, ситуация взаимовыгодна для обеих сторон, но как тогда объяснить нарастающее в обществе раздражение и все чаще возникающие конфликты на национальной почве?

Существует целый ряд причин: экономические трудности (они характерны для одной и другой стороны), культурные различия, разница поведенческих стереотипов, количество и нахрапистость приезжих. Получается, что рост напряженности и возникающие конфликты при взаимодействии разных культур – своего рода плата за привлечение работников, без которых экономика не может обойтись.

Время от времени ко мне как главе диаспоры обращаются молодые ребята (и мои земляки, и представители местного населения) с жалобами на непонимание друг друга, и каждый раз приходится объяснять, что в конфликтной ситуации всегда неправы обе стороны. И, как ни крути, если возникли разногласия, значит, ты как-то некорректно себя повел. Я считаю, что принятие этой простой истины – первый шаг к мирному решению конфликта.

Для полной адаптации требуется время – ни один человек не сможет за неделю перестроиться, усвоив и приняв чужой «монастырский уклад». Кстати, прибывая в Россию, никто и не стремится вместе с регистрацией получить новую веру, менталитет и поменять систему культурных ценностей. Отрекаясь от корней, человек становится чужим для всех.

Ежеквартально представители УВД информируют руководителей диаспор о том, сколько правонарушений совершили таджики, узбеки, азербайджанцы, армяне, дагестанцы, чеченцы, цыгане и т.д. К слову, их количество прямо пропорционально численности приезжих. Мы часто слышим о преступлениях, совершенных таджиками и узбеками не оттого, что представители этих национальностей поголовно склонны к асоциальному поведению, а по той простой причине, что на территории региона их в разы больше, чем всех остальных мигрантов, вместе взятых.

Никто не знает точной численности мигрантов, которых Тверская область приняла за последние несколько лет. Официальные цифры (данные о тех, кто прибыл и зарегистрировался) не имеют отношения к реальности. По моим ощущениям, только выходцев из Средней Азии у нас не менее 40 000 человек. Много азербайджанцев, есть армяне, украинцы, белорусы и представители других национальностей.

Национальная рознь, национальная вражда, национальное недоверие, как правило, – следствие накопившихся годами ошибок и промахов в национальной политике, плоды которых мы сейчас и пожинаем.

Как иммигрируют, к примеру, поволжские немцы в Германию? Они принимают решение осознанно, долго готовятся, изучают местные законы, язык и т.д. Мы знаем, как решает этот вопрос Америка: чтобы стать гражданином США, человеку нужно приехать и сначала отработать десять лет с видом на жительство (который тоже получить не так просто!), без малейшего конфликта с местной властью и полицией, – в противном случае ему моментально укажут на дверь.

Если бы, принимая мигрантов, Российское государство обязывало их всех хотя бы поверхностно знакомиться с местными традициями, нормами поведения, историей, культурой и языком, тем самым помогая людям адаптироваться и влиться в российское общество, то взаимного непонимания, ссор и обид было бы в разы меньше. А у нас – все наоборот: люди приезжают, ищут «своих» и, полагая, что находятся под надежной защитой, начинают вести себя так же, как привыкли на родине. И это – главная ошибка. В отличие от тех, кто родился и вырос в России, приезжие очень неохотно идут на любой контакт, даже с нами, представителями диаспор. Они приходят к старейшинам и руководителям диаспор за советом и помощью только в случае возникновения серьезных проблем.

Не секрет, что даже многие официально устроенные на работу мигранты спустя два-три месяца теряют места – как правило, оставшись без обещанной заработной платы. Но домой при этом возвращаются единицы. Возникает закономерный вопрос: а чем же занимаются все эти люди? Кто их контролирует? Да никто! То на виду человек, то нет; где и на что живет – никто не знает. Ведь может оказаться так, что он займется преступной деятельностью. Все это понимают, и никто ничего не делает. Что мешает принимать трудовых мигрантов в строгом соответствии с количеством существующих вакансий и отслеживать, как обращаются с людьми пригласившие их работодатели?

Мне также непонятна политика в отношении «внутренних» мигрантов. Государство не делает ничего, чтобы, например, жители Тверской области не бежали в поисках лучшей доли в Москву.

Вместо того чтобы создавать рабочие места с достойной оплатой труда непосредственно в регионах, тем самым способствуя развитию промышленности и сельского хозяйства на местах, центр предпочитает дотировать регионы и набирать на неперспективные и малооплачиваемые рабочие места мигрантов.

Почему-то из Швейцарии люди не бегут. Ведь если человеку хорошо, то он с насиженного места не сорвется. Уезжающие в Москву тратят огромные деньги на съем жилья, и, тем не менее, в остатке имеют больше, чем могли бы заработать здесь. И те, кто занимает их места, руководствуются такими же соображениями. Мы твердим, что в провинции необходимо создавать новые рабочие места, забыв сказать, что эти места должны быть достойно оплачиваемыми.

Я перебрался из Дагестана в Тверскую область сразу после школы – учился, работал, завел семью. И никогда не чувствовал на себе косых взглядов. Все зависит от воспитания и поведения: если человек позволяет себе орать и браниться на весь троллейбус, хорошего впечатления на окружающих он точно не произведет. А у нас часто люди ведут себя вызывающе: демонстративно и громко говорят на непонятном для окружающих языке или танцуют посреди улицы напоказ национальные танцы, а потом обижаются, что местное население настроено к ним недружелюбно.

В советские времена соблюдались моральные нормы и приличия, все были равны, и никто не делился на «своих» и «чужих». Конечно, всегда найдутся люди, которые смотрят косо только потому, что ты – не такой, как они. Отчасти дело в человеческой природе: жить стало трудно, а людям свойственно искать виноватых. Но беда в том, что в стране выросло целое поколение, считающее мигрантов корнем всех бед. Когда-то я руководил большим совхозом: у меня в подчинении были люди разных национальностей, и со всеми удавалось найти общий язык. А теперь нам всем вдруг стало тесно. Но уж если все мы волею судеб оказались на земле Верхневолжья, то всем нам придется научиться договариваться друг с другом и находить общий язык. Другого пути нет.

Хочу обратиться ко всем, кто решил, что его судьба отныне связана с тверской землей. Я настаиваю на том, что за все свои поступки каждый должен отвечать не только перед диаспорой, но и перед законом, который един для всех. И если ты совершил что-то недостойное либо противозаконное, не думай, что диаспора станет это прикрывать и решать за тебя проблемы. Наше национальное объединение главной своей задачей считает духовное, нравственное воспитание дагестанского населения, укрепление дружеских и партнерских отношений со всеми национальными объединениями и коренными жителями Верхневолжья. Я хочу, чтобы все понимали, что каждый недостойный поступок очень усложняет эту задачу и наносит вред доброму имени дагестанского народа в целом.

Скажу честно: как обыватель я вижу некую положительную динамику по затронутым мною вопросам. И администрация области, и правоохранительные органы, и представители разных национальных объединений стараются взаимодействовать друг с другом по мере сил и возможностей. И это положительно сказывается на отношениях между людьми разных национальностей, на улучшении миграционной обстановки в целом.

Здесь хотелось бы отметить, что некорректное освещение темы межнациональных отношений в СМИ и интернет-пространстве, когда вместо объективной подачи информации журналисты сами искусственно разжигают межнациональную рознь, является одним из факторов, негативно влияющих на межнациональные отношения. От степени моральной ответственности журналистов и качества освещения ими острых проблем зависит очень многое. Мы живем в многонациональном государстве, где конфликты представителей разных народностей попросту неизбежны. Но как цивилизованные люди мы должны уметь вовремя остановиться: сесть за стол переговоров и найти выход из тупика, не доводя до беды.

Я помню, как настороженно и с недоверием относились друг к другу главы тверских диаспор еще несколько лет назад. Диалог случался не всегда. А теперь мы решаем проблемы мигрантов вместе, без оглядок на национальную принадлежность. Очень жаль, что этот опыт пока не получается передать «по наследству», как нам бы того хотелось. Наши молодые лидеры так между собой не дружат. Но на Кавказе и в Средней Азии принято прислушиваться к мнению старших. И большинство придерживается этой традиции до сих пор. Конечно, есть полные отморозки – по-другому назвать их не могу – для которых авторитет старших больше ничего не стоит. Но виноваты в этом, по моему мнению, мы – взрослые, учителя и в большей степени родители. Ведь как говорится: один отец значит больше, чем сто учителей.

Детей нужно воспитывать, пока они лежат поперек лавки. А у нас уже есть случаи межнациональных конфликтов... в детских садах! Разве не очевидно, что сами дошкольники такого не придумают – вольно или невольно, эти мысли им внушают взрослые. Мне говорят: времена уже не те, демократия, все так изменилось... Я отвечаю: а почему нашим детям вдруг стало можно делать то, что было категорически запрещено когда-то нам? Молодежь получила так много свободы, что теперь сама же в ней тонет. И никто за нас эту проблему не решит.

Подводя итог всему вышесказанному, хочу сказать: наши дети учатся в одних школах и вузах, все мы живем на прекрасной тверской земле. Все мы заинтересованы, чтобы тверская земля процветала и на ней царили мир и согласие. Я призываю всех сделать для этого все возможное.

 
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев

Оставить свой комментарий