Наследие

 
Тверские правители: Н.Д. Голицын, А.А. Ширинский-Шихматов автор: Вячеслав Воробьёв
Николай Дмитриевич Голицын
Алексей Александрович Ширинский-Шихматов

Седьмого ноября 1897 года в Императорский путевой дворец в Твери въехал новый губернатор и тайный советник князь Николай Дмитриевич Голицын. С этого времени тверским губернаторам было разрешено не только работать, но и жить во дворце, а в губернаторском доме на Миллионной улице была устроена зимняя резиденция тверского архиерея.

Николай Дмитриевич Голицын родился 12 апреля 1850 года в селе Поречье Можайского уезда Московской губернии. Отец, Дмитрий Борисович, был отставным прапорщиком и занимался своим имением; мать, Софья Николаевна, была младше мужа на 24 года. Впоследствии она стала начальницей столичного Елизаветинского института. Николай получил образование в Императорском Александровском лицее, окончив его с чином коллежского секретаря, и был определен на службу по Министерству внутренних дел, занимал различные должности в Царстве Польском и в чине надворного советника был назначен в 1879 году архангельским вице-губернатором.

При новом императоре Александре III он стал в 1884 году вице-директором Хозяйственного департамента Министерства внутренних дел, получил производство в статские советники, а через три года был утвержден в должности архангельского губернатора в чине действительного статского советника. В 1893 году его перевели на ту же должность в Калугу, а через три года пожаловали чином тайного советника. В этом статусе он и оказался в Твери.

Николай Дмитриевич, как видно из его пребывания в Архангельске и Калуге, ценил пышность и роскошь, поэтому резиденция в Императорском путевом дворце его более чем устраивала. Дворец находился в ведении Министерства двора и содержался за счет правительства. Один из его преемников князь Сергей Урусов писал, что «эта особенность составляла привлекательную сторону губернаторской должности и была причиной стара­ний многих губернаторов перейти на службу в Тверь».

«Розовый зал» из мрамора, парадные гостиные и обширный кабинет были обставлены дорогой мебелью, освещены хрустальными люстрами и бра. Цельные стекла в выходившей окнами в сад угловой гостиной были столь прозрачны, что создавалась иллюзия пустоты. Однажды летом командир кавалерийского полка Офросимов, «придя в лихое настроение» от выпитого шампанского, бросил пустую бутылку в окно и вдребезги разбил стекло, которое не заметил. Голицыну пришлось выписать новое из-за границы за 600 рублей, поскольку в России таких не выпускали.

Губернаторская прислуга насчитывала 18 человек: дворецкий, лакеи, кучер, повар, четыре садовника и другие.

Голицына сравнивали с его предшественником Ахлестышевым, и по всем качествам это сравнение оказывалось в пользу нового губернатора. Прежде всего бросались в глаза его опыт и гибкость. По его инициативе в Твери была организована школа по­лицейских урядников, представлявшая собой курсы повышения ква­лификации нижних полицейских чинов.

Системные проверки, введенные распоряжением губернатора, выявили многочисленные случаи злоупотреблений в тверской полиции. Голицын повысил требовательность к исполнению чиновниками их обязанностей, установил контроль за знанием ими зако­нов и инструкций.

Но личные амбиции служили плохую службу Николаю Дмитриевичу. Обидевшись на то, что его не избрали председателем Дворянского благородного собрания, Голицын закрыл дворянский клуб, неправомерно распространив на него действие положения о тех обществах, чья деятельность была в его юрисдикции. Помощник губернского прокурора Хвостов, будущий министр внутрен­них дел Российской империи, не смирился с этим и опубликовал возражения в столичном «Северном курьере». Министр внутренних дел Сипягин распорядился открыть дворянский клуб, что и было сделано.

Но в отношениях с дворянством это был разовый эпизод, а вот отношения с «мятежным» тверским земством оказались гораздо более сложными. В других местах своей службы Голицын прежде не встречал подобной оппозиции.

Демонстрируя на словах готовность к компромиссам, в реальности губернатор пошел по пути опротестовывания практически всех значимых проектов и предложений земцев и резкого сокращения статей земского бюджета. В 1899 году он установил «национальный рекорд», заявив 163 протеста и показав ставший хрестоматийным пример узурпирования губернатором юридических прав.

Но российское правительство пошло именно по его пути, и тверской опыт Голицына был положен в 1900 году в основу закона о фиксации местной администрацией земского обложения. Принудитель­ному сокращению подверглись расходы на медицину и образование, что Голицын прикрывал надрывной риторикой: «Всегда буду твердо настаивать на том, чтобы увеличение числа школ не ложилось тяжелым бременем на население, не вызывало бы увеличение обложения... Разоренная непосильным земским обложением крестьянская семья не пошлет своих голодных детей в школу питаться лишь духовной пищей; нет, они пошлют своих детей просить милостыню, а школа будет стоять пустою». О сокращении расходов на чиновничий аппарат он, конечно, разговоров не вел.

Опытный администратор, он понимал вред для власти от дискуссий, собраний и гласности. Ему удалось ограничить публичность земских собраний, дабы «не вызывать слухи и не волновать общественное мнение». За этим последовали и другие меры: неутверждение либерально настроенных земских гласных на должности председателей и членов управ, тщательная проверка благонадежности кандидатов в состав земских служащих, поддержка своих сторонников в земских собраниях. Не кажется преувеличением мнение тверских земцев, что «период управления губернией князя Голицына был самым неблагоприятным для тверского земства... Вследствие его политики земство оказалось в руках правых».

В спокойной экономической ситуации это еще было терпимо, но в 1902 году губернию постиг неурожай. Предложенные земством для преодоления кризиса меры вызвали неудовольствие губернатора и его администрации, и заметная часть крестьянских хозяйств губернии оказалась на грани голода.

Из наиболее значимых событий времени правления Голицына назовем следующие. 8 сентября 1900 года был освящен и открыт Староволжский мост в Твери. Проект консольной конструкции моста был составлен инженером-технологом Точиским. Длина сооружения – 101 сажень, ширина проезжей части – 2,67 сажени. Верхнее металлическое строение моста, придающее ему особую привлекательность, было исполнено Коломенским машиностроительным заводом.

В 1901 году Бельгийское акционерное общество электрического освещения и трамвая построило в Твери на берегу Тьмаки электростанцию, и Тверь стала обладателем одного из первых в России трамваев.

Протяженность трамвайной линии составила 7,3 км – от земской больницы до Морозовской мануфактуры и от Восьмиугольной площади (ныне пл. Ленина) до железнодорожного вокзала.

1 мая 1902 года была создана на основе социал-демократической группы тверская организация РСДРП, установившая связь с газетой «Искра». В том же году открылась железная дорога, связавшая Кимры с Москвой.

В августе 1903 года в Твери состоялся областной археологический съезд, собравший не только местных специалистов, но и видных столичных ученых. К его открытию была издана книга Владимира Плетнева «Об остатках древности и старины в Тверской губернии» – лучший в дореволюционной России региональный свод археологических памятников, оснащенный подробной картой.

Осенью 1903 года была инспирирована правительственная ревизия земских учреждений Тверской губернии. По ее итогам последовало Высочайшее повеление, предоставившее тверскому губернатору особые полномочия. Голицын ими уже не воспользовался, поскольку 6 декабря стал сенатором и переехал в столицу.

Став в 1915 году членом Государственного совета, он никак себя не проявил, твердо следуя собственному принципу: «Надо уметь молчать. Я придерживаюсь этого правила всегда, а оно неизменно дает отличные результаты». 9 января 1917 года по настоянию императрицы Александры Федоровны и ее окружения он неожиданно был назначен председателем Совета министров и исполнял эти обязанности до отречения императора Николая II.

После революции он жил с семьей в Петрограде, зарабатывал на жизнь сапожным ремеслом и охраной общественных огородов. В 1920–1925 годах князь Голицын трижды арестовывался чекистами по подозрению в связи с контрреволюционными элементами и 22 июня 1925 года был расстрелян.

В 2004 году материалы дела князя Голицына изучал отдел реабилитации жертв политических репрессий Генпрокуратуры Российской Федерации. Специалисты прокуратуры пришли к выводу, что в материалах дела сведений о какой-либо противоправной деятельности Голицына не имеется и он подлежит реабилитации.

12 декабря 1903 года тверским губернатором стал действительный статский советник князь Алексей Александрович Ширинский-Шихматов <!--[if gte mso 9]><xml> 0 0 1 12 75 apple 1 1 86 14.0 96 800x600 </xml><![endif]--> <!--[if gte mso 9]><xml> Normal 0 false false false RU JA X-NONE </xml><![endif]--><!--[if gte mso 9]><xml> </xml><![endif]--> <!--[if gte mso 10]> (18.11.1862–22.12.1930). Для него это был небольшой эпизод в достаточно бурной карьере: гофмейстер Высочайшего двора, действительный статский советник, обер-прокурор Святейшего синода, сенатор, член Государственного совета.

Окончив в 1884 году Императорское училище правоведения с чином коллежского секретаря класса, он был определен в канцелярию Министерства юстиции, затем служил чиновником особых поручений при эстляндском губернаторе, в 1894 году был назначен прокурором и управляющим канцелярией Московской синодальной конторы. После торжеств, связанных с открытием мощей преподобного Серафима Саровского, Алексей Александрович как их организатор был пожалован в гофмейстеры и назначен тверским губернатором.

На этом посту он пробыл менее года, но запомнился тем, что при нем в губернии развернулась «оживленная, не пренебрегавшая никакими средствами» борьба администрации с земством. Официальной основой этой борьбы послужило Высочайшее повеление по результатам ревизии тверского земства Б.В. Штюрмером /кашинский дворянин, будущий председатель Совета министров. – В.В./ и доклада по этому поводу министра внутренних дел В.В. Плеве. Этот документ существенно ограничи­л права губернского и новоторжского уездного земств, прекратил полномочия соответствующих управ, запретил ряду гласных участвовать в земских собраниях, а Иван Петрункевич, Алексей Бакунин, Михаил Литвинов и другие были высланы за пределы губернии.

Но оказалось, что даже среди считавшихся надежными земских гласных было мало сочувствующих принятым мерам. После ряда неконструктивных попыток наладить работу с земством Ширинский-Шихматов представил министру внутренних дел Святополк-Мирскому такой список предназначенных к увольнению и высылке из губернии лиц, что тот отказался подписать его, и губернатор вынужден был подать в отставку.

Из событий 1904 года, когда тверским губернатором был Ширинский-Шихматов, назовем завершение строительства торговых рядов в Кашине.

Деятельность Ширинского-Шихматова в Твери не пошла на пользу не только губернии, но и центральной власти, поскольку вызвала увеличение числа недовольных правительством и ослаб­ила его опору.

На его собственной карьере это не сказалось. Он был назначен обер-прокурором Синода, хотя и на короткое время: сменивший Ивана Горемыкина на посту председателя Совета министров Петр Столыпин счел присутствие в «кабинете... князя Ширинс­кого-Шихматова совершенно недопустимым», дискредитирующим «положение правительства перед всяким народным пред­ставительством даже самого умеренного состава». Император согласился и назначил того членом Государственного совета, где Алексей Александрович разместился в качестве, по выражению Витте, «председателя чер­носотенной банды».

После октябрьского переворота 1917 года он пытался организовать спасение царской семьи, а осенью 1918 года эмигрировал, жил в Германии и Франции, скончался 22 декабря 1930 года в Севре, пригороде Парижа.

 
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев

Оставить свой комментарий