Ситуация

 
«Стабильно удовлетворительная» ситуация автор: Василий Попенко

Тверская область, в силу своего географического расположения, входит в число субъектов Российской Федерации, по территории которых проходят транзитные каналы поставок наркотиков из стран Евросоюза, Украины, Белоруссии и республик Средней Азии. О ситуации, связанной с немедицинским потреблением наркотиков и их незаконным оборотом в Твери и Тверской области, мы беседуем с начальником территориального управления ФСКН России полковником полиции Василием Ивановичем Попенко.

– Доходы значительного количества россиян прямо или косвенно связаны с незаконным оборотом наркотиков. Одни заняты в производстве, трафике и сбыте наркотиков, другие получают деньги за поимку первых. Фармацевты производят лекарства, врачи лечат наркозависимых. Общественные организации и СМИ, комитеты по молодежной политике и спорту активно тратят деньги налогоплательщиков на пропаганду «здорового образа жизни» или на различные тусовки под лозунгом «Скажи наркотикам нет!». Все категории вышеперечисленных граждан крайне заинтересованы в росте наркомании или в целях увеличения прибыли, или в целях увеличения финансирования (по сути, той же прибыли), выделяемого на борьбу с ней. Есть ощущение, что такое положение дел устраивает всех, кроме несчастных родителей наркоманов...

– Давайте попробуем разобраться, что же на самом деле происходит в сложном механизме, при помощи которого общество пытается бороться с наркоманией и наркомафией. Вообще-то, примеров блестящих побед в этой войне крайне мало – по той простой причине, что почти нигде в мире не существует четко выстроенной политики, единого стержня борьбы и профилактики.

В России, согласно законодательству, координатором этой работы является специализированная служба – Госнаркоконтроль. Помимо нас с незаконным оборотом наркотиков борются еще восемь различных служб, каждая из которых демонстрирует свои (и весьма убедительные) результаты. За уровень наркотизации населения в ответе региональная власть: в ее обязанности входят мониторинг ситуации и выработка стратегических решений. Выходит, что борцов у нас достаточно. Беда в том, что все участники цепочки работают сами по себе.

Понятно, что регион региону – рознь, и факторов, напрямую влияющих на наркоситуацию, множество (от ценовой политики до особенностей социальной обстановки и менталитета местных жителей). Правоохранительные органы не безразмерны: везде есть своя штатная численность, и каждый выявляет те преступления, которые находятся в рамках его полномочий и физических возможностей. И все мы действуем в рамках закона, поступательно.

Условно, если в Тверской области работают 100 наркокурьеров, то мы в состоянии пресечь деятельность 50. И пока мы ловим одну половину преступников, другая благополучно выстраивает цепочки сбыта, день за днем обретая новых «клиентов». Ведь наркобизнес живет по классическим законам рынка: чем больше спрос, тем активнее и разнообразнее предложение. Тем более что речь идет о возврате огромных денег, которые уже уплачены производителям.

Вдумайтесь: один квадратный метр опиумного мака, произрастающего в Афганистане, приносит 100 долларов чистой прибыли. Его даже не нужно сеять, он прекрасно растет сам. Каких только вариантов решения этой проблемы не предлагало Европейское сообщество, вплоть до идеи засеять все свободные площади этой страны сельскохозяйственными культурами. Но увы: эта земля столь скудна, а климат так засушлив, что ничего полезного там не вырастишь. В то же время, местному населению надо на что-то жить.

Как когда-то – СССР, сейчас представители НАТО пытаются контролировать эту территорию, на которой идет непрерывная война наркобаронов и лэнд-лордов (сдающих в аренду под маковые поля огромные участки) с правительственными войсками. С единственной, но глобальной целью: чтобы хоть как-то сдерживать наркопроизводство. Понятно, что речь идет о национальном доходе и борьбе за выживание. Но всем давно очевидно, что жизнь простых афганцев не меняется к лучшему, и значит, астрономические суммы просто перекочевывают в чьи-то карманы, превращаясь в надежный источник финансирования терроризма и экстремизма в мировом масштабе.

Пресечь поставки наркотиков из Афганистана можно только одним путем: четко согласовав каждое действие, начиная с пограничников и заканчивая сотрудниками наркодиспансера в любой точке страны. Мы должны знать всё «от» и «до»: откуда, когда и что привезли, с какой именно партией, кто получил, кто распространял, как именно, когда и кому. Один Госнаркоконтроль всего охватить не может.

Нельзя недооценивать деятельность правоохранительных органов и спецслужб: они действительно проделывают огромную работу. Но... Существует такая поговорка: «Три юриста – четыре мнения». Допустим, мы видим, как происходит то или иное преступление, документируем и сдаем материалы для оценки в прокуратуру. А там сидит юрист с собственным мировоззрением, который видит дело с новой точки зрения и вносит в него свои поправки. Затем оно попадает в суд, где его рассматривают уже под третьим углом. И вся наша работа оказывается разваленной: вдруг выясняется, что при сборе доказательств были нарушены чьи-то права, или возникают какие-то иные вопросы к следствию... Человек сбывал наркотик, он априори нарушал закон! А в суде при вынесении приговора могут повлиять на наказание хорошие отметки в школе, оконченной наркоторговцем 10 лет назад, или посещение до пятого класса кружка художественной самодеятельности.

Другой больной вопрос – мигранты. Не секрет, что подавляющее большинство наркокурьеров и наркоторговцев – жители Средней Азии и Северо-Кавказского региона. По закону, часть из них уезжает отбывать наказание к себе на родину. А спустя месяц они въезжают в Россию – с другим паспортом, под другой фамилией.

Отдельная тема – странные трактовки Европейского суда, время от времени указывающего нам, что в том или ином деле были зафиксированы нарушения прав человека. Не буду скрывать своего мнения по этому вопросу (уверен, что со мной согласится большинство руководителей правоохранительных органов и служб): если человек совершает преступление на территории России, если он продает наркотики и губит наших детей, он должен ответить по всей строгости наших, российских законов! Какая разница мне или несчастным родителям наркоманов, что думает обо всем этом Европейский суд?

Наркобизнес – огромная и сложная инфраструктура, создающая массу уловок во избежание ответственности – на самых разных уровнях и всевозможными способами. Не секрет, что наркобизнес имеет огромное влияние, в том числе на так называемых «правозащитников» и судебные органы многих стран. Ведь житель Таджикистана торгует наркотиками в России не сам по себе: он является звеном длинной цепочки, частью организации, имеющей большие возможности и серьезные защитные механизмы (вплоть до узкоспециализированной адвокатуры).

Никто не спорит: мы должны работать более профессионально и четко. Можно говорить о множестве субъективных факторов: квалификации наших сотрудников, условиях работы, семейном положении, благосостоянии и т.д. Важно, чтобы нам не мешали и чтобы в законодательстве было меньше пробелов, позволяющих преступникам уйти от ответственности.

Я давно изучаю европейский опыт борьбы с наркоманией: по этому вопросу за последние 30 лет выпущено много интересной и полезной литературы. Все исследователи едины во мнении: с этим злом нельзя бороться силами какой-то одной (пусть и специализированной) структуры, только полицейскими методами или исключительно профилактикой. И никто не может сказать однозначно, какие методы действеннее – либеральные или репрессивные. Универсальный механизм защиты населения от распространения наркомании должно выработать каждое государство, с учетом своих национальных особенностей. Есть такое понятие – сдерживающая политика в сфере наркотического и алкогольного потребления (или игровой зависимости). Именно ею и следует заниматься.

К слову, современный мировой опыт постепенно приводит нас к мысли о том, что по сути своей наркомания – не болезнь (хотя бы потому, что современная медицина не в состоянии ее вылечить), а измененное состояние поведения человека. А если так, то и подходы к решению этой проблемы должны быть совсем другими.

Я много общался с наркоманами, проходящими реабилитацию в специализированных центрах. Пытался понять, что же заставило этих людей попробовать наркотик впервые? Поводов – тысячи, у каждого свой: один тяжело переживал ссору с родителями, другой – от скуки или из любопытства. У всех этих случаев нет ничего общего, за исключением одного: так или иначе, первоначальный толчок происходит на уровне семьи. Плюс предрасположенность человека к употреблению – давно известный и доказанный факт. В остальном факторы влияния могут быть самыми разными – вплоть до глобальных геополитических процессов. Поэтому, прежде чем начинать какую-то борьбу, нужно хорошенько разобраться в причинах и следствиях, в структуре вопроса.

– Каковы показатели распространения наркомании в Тверской области в сравнении с другими регионами России?

– Ситуация «стабильно удовлетворительная». Нельзя сказать, что дела плохи, но и почивать на лаврах опасно. Особенно, если рассматривать так называемый «латентный» вариант оценки.

Вообще-то, статистика – штука лукавая: если хочется пустить пыль в глаза начальству, «ненужные» цифры всегда можно спрятать. Но суть от этого не меняется. Так, в прошлом году мы зафиксировали превышение среднестатистического порога наркотизации в молодежной среде. Это значит, что со временем в худшую сторону изменятся и остальные показатели (как руководитель ведомства я официально это прогнозирую). И, следовательно, нужно срочно бросить все силы на профилактическую работу в семьях, дошкольных учреждениях и школах. Делать это в вузах – поздно: там мы имеем критическую ситуацию и, по сути, боремся с последствиями, начинаем лечить зуб тогда, когда он уже развалился и страшно болит.

Здравомыслящие родители обязаны понимать, что сегодня ребенок должен идти в школу, будучи морально устойчивым к наркопредложению. Нравится вам это или нет, но рано или поздно наркотик ему в любом случае кто-то предложит. Неслучайно с 1 января нынешнего года так называемое «тестирование на наркотики» стало обязательным в высших учебных заведениях и государственных органах. Практика показывает, что эта мера неплохо работает как устрашающий фактор. Там, где три года назад удалось ввести тестирование (на добровольной основе), зафиксировано существенное снижение процента риска. Значит, кто-то задумывается, что его могут выявить и отчислить; а больше всего люди боятся того, что факт употребления наркотических средств будет публично озвучен.

На войне все способы хороши. Один наркозависимый за свою жизнь вовлекает в этот процесс в среднем от 10 до 15 человек. И мы уже рассматриваем наркотизацию населения как эпидемию.

Как правило, наркооборот возникает в наиболее обеспеченном слое городского населения и спустя некоторое время, пресытившись, спускается в менее платежеспособные пласты. Само собой, существуют сдерживающие факторы (возрастной ценз, социальный слой, место, где человек учится, его личные морально-психологические качества), каждому помогает остановиться на краю пропасти что-то свое. Но если по каким-то причинам в обществе исчезают и эти, последние, пороги, то речь идет уже не об эпидемии, а о реальной угрозе национальной безопасности. В истории тому есть множество красноречивых примеров: амфетаминовая эпидемия в Японии 50-х годов прошлого века, печально известный Сингапур. Понятно, откуда взялась жесткая и репрессивная политика по отношению к наркодельцам в этих странах: там были сделаны правильные выводы.

Кстати, российские политики тоже начинают довольно резко высказываться на этот счет. С нынешнего года Уголовным кодексом предусмотрено пожизненное заключение за контрабанду и сбыт крупных партий наркотиков (более 1 кг). Это большой шаг вперед. И о нем, конечно, известно наркомафии, и значит, преступники станут мудрее, отработают новые способы доставки, перестанут возить крупные партии и т.д. Иными словами, нам, конечно, удалось усложнить им жизнь, но наркопоток от этого не уменьшится.

Инфраструктура у этого бизнеса мощная, и ей нужно уметь адекватно противостоять. Хотелось бы отметить один положительный момент, характерный для нашего региона: в отличие от других областей и городов, в Твери силовики умеют работать рука об руку – у руководства УВД, ФСБ и Госнаркоконтроля существует единый замысел.

Не буду скрывать, в рядах правоохранителей время от времени выявляются факты злоупотребления служебными полномочиями. За время моего руководства ведомством у нас, слава Богу, случаев сбыта наркотических веществ не фиксировалось, но у «соседей» – в УВД и УФСИНе – были. Работа по выявлению такого рода преступлений ведется службами собственной безопасности и сейчас. Позиция всех руководителей в этом отношении едина: если нам удалось выявить некий факт, он будет отработан полностью и до конца, никто не станет увольнять проколовшегося сотрудника по-тихому. Торгуешь наркотиками – независимо от заслуг и звания будешь привлечен к уголовной ответственности. Недавно пять лет колонии строго режима получил за наркотики сотрудник ГИБДД. Конечно, приятного в этом мало. Людей подводит жажда легкой наживы и хорошая работа наркодилеров – их умение подловить на чем-то или материально заинтересовать выгодного им человека – у них тоже есть свои «методы». У кого-то хватит мужества и совести противостоять давлению или искушению, а у кого-то – нет.

– Какой вид наркотиков доминирует в Тверской области?

– Дело в том, что сама проблема вида наркотика здесь почти не стоит. Тверские наркозависимые (впрочем, это происходит не только у нас, а повсеместно) все чаще становятся полинаркоманами – по сути, они «всеядные», берут абсолютно всё, что им предлагают.

По итогам 2012 года можно говорить о том, что в регионе произошел всплеск изготовления, распространения и употребления психотропных веществ амфетаминового ряда. В наступившем году наркологи прогнозируют еще большую волну распространения амфетаминов.

Вместе с полицией нам удалось изъять из оборота более 100 кг амфетамина (разовая доза – менее 1 грамма). Хуже всего то, что этот наркотик производится прямо здесь, на месте, его никуда не нужно возить. В одной только Твери было локализовано пять подпольных лабораторий! Откуда они здесь взялись, известно: присущий региону высокий научно-технический потенциал, безграничные возможности Интернета, близость Москвы, где в свободной продаже в изобилии имеются все необходимые для изготовления наркотика производные. И – что немаловажно – широкий рынок сбыта: сотни молодежных клубов на территории Москвы, Тверской и Московской областей. Во всех лабораториях работали тверские жители, выпускники наших вузов, отличники.

Самое интересное, что и они сами, и даже некоторые их преподаватели (мне доводилось беседовать с ними на эту тему) относились к амфетамину как к заурядному «бодрящему» средству! Почти такому же безобидному, как, к примеру, фолиевая кислота, которую студентам рекомендуют употреблять во время сессии для поддержания сил. Я вижу здесь серьезную проблему и отдельную тему, с которой нужно разбираться. Будем встречаться с ректорами вузов и объяснять, что не нужно давать вчерашним школьникам на лекциях таких вот «полезных советов».

Вторая, характерная для нашего региона, проблема – широкое распространение наркотиков растительного происхождения. Не секрет, что здесь замечательно растет конопля, в основном дикая. Только в прошлом году мы уничтожили поля конопли площадью более трехсот гектаров и изъяли более 50 кг уже переработанной, готовой к употреблению марихуаны. Ликвидировали несколько лабораторий. К сожалению, весьма популярную в народе «травку» в России принято считать легким наркотиком, и отношение к ней у всех соответствующее.

Ну и, конечно, героин. В 2012 году нам удалось изъять из оборота более 10 кг – в три раза больше, чем в предыдущие годы. Это говорит о том, что, несмотря на успешную работу, количество наркозависимых не уменьшается и темпы поступления героина на территорию региона (как минимум) остаются прежними.

Вся беда – в спросе: как только нам удается убрать наркотик с рынка сбыта, тут же появляются его «заменители» – в первую очередь дезоморфин (он же «крокодил», об ужасных последствиях употребления которого не говорил разве что ленивый).

С 1 июля вступил в действие федеральный закон, ограничивающий свободную продажу главного «ингредиента» дезоморфина, извлекаемого из некоторых медицинских препаратов. Кстати, согласно последним данным, объем продаж этих лекарств почти сразу уменьшился... в 20 раз. Но при помощи Интернета сегодня в считанные минуты можно узнать о чем угодно! В том числе – каким именно способом и из чего, имеющегося на прилавках аптек и магазинов, можно изготовить наркотик в домашних условиях. И раз за разом мы сталкиваемся с чем-то новым...

Дезоморфиновые наркоманы живут не более двух-трех лет и сами об этом прекрасно знают. Страшная зависимость (сперва психологическая, а потом и физиологическая), настолько сильная, что весь организм во главе с мозгом работает только на одно: любой ценой достать новую дозу, сварить ее из чего угодно. Именно поэтому специалисты и говорят о том, что в стране должны быть четкая и жесткая ограничительная политика и принудительное лечение. Потому что по доброй воле такой наркоман к доктору никогда не придет!

Обычно притоны, в которых готовят и употребляют дезоморфин, располагаются в многоквартирных домах, на съемных квартирах. Т.е. совсем не там, где проживает большинство наших чиновников и «правозащитников». Мне кажется, для того чтобы принять как неоспоримый факт необходимость принудительного лечения от наркомании, противникам этой идеи хватило бы недели, прожитой по соседству с наркопритоном. Наш телефон доверия просто разрывается от звонков горожан, страдающих от вони и грязи на лестничных площадках; вы не представляете, что там творится, – оперативники после визитов в эти квартиры выбрасывают одежду! А когда обращаешься в социальные службы, чтобы получить данные на хозяев «нехороших» квартир, или к главе района с просьбой принять административные меры, все «умывают руки», никто ничего не делает. Пожил бы чиновник с такими соседями пару дней – тут же притащил бы в дом санитарную службу и нашел десять поводов для законного выселения!

– А чем может помочь власть в этой истории?

– Очень многое зависит от главы поселения или района, от его отношения к проблеме, к организации работы, профилактике. Собственно, от него требуется одно: чтобы его деятельность не заканчивалась одними грамотными отписками в «центр».

В идеале, местный чиновник должен понимать, в каких именно семьях (именно на его территории, потому что везде это происходит по-разному) и отчего возникают первичные очаги наркомании. Если для этого требуется методическая (или любая другая) помощь, не нужно стесняться обращаться в компетентные органы. На любом уровне – районном, областном, федеральном – есть подразделения наших специалистов, которые готовы выезжать на места для организации профилактической работы. А если дело уже дошло до совершения преступлений, значит, пришло время для работы правоохранительных органов.

Отдельная тема – не вполне адекватная миграционная политика, которая, к сожалению, самым тесным образом связана с наркосбытом.

Только по официальным данным, в 2012 году Тверскую область посетило 140 000 иностранцев. Большинство – представители среднеазиатского региона, того самого, откуда в основном и идет сбыт. Люди приезжают, устраиваются на работу, оставляя на родине большие семьи – по пять-десять человек, каждый из которых – потенциальный наркокурьер. Даже если кто-то не провез с собой ни грамма в первый раз, он гарантированно сделает это в следующий. Тут же образуется новая преступная группа, распространяющая наркотик.

Приезжие живут на территории муниципалитета, руководство которого выдало рабочие квоты; их кто-то пригласил и кто-то ими руководит. В конце концов, должна же быть у работодателя элементарная ответственность за находящихся в нашей стране по его протекции иностранцев? Где они провели отпуск? Чем они занимаются в свободное время? Посмотрите статистику, сколько преступлений совершается «дешевой рабочей силой», начиная с краж, изнасилований и заканчивая контрабандой и сбытом наркотиков и убийствами!

К сожалению, миграционный процесс у нас практически бесконтролен: то уедут, то вернутся; регистрируются в Твери, а работают в Москве; для нас – все мигранты на одно лицо, и частенько они перемещаются по одному паспорту; и никто их всерьез не проверяет. Нет даже обязательной дактилоскопии: что мешает ввести ее для иностранцев? Почему нельзя делать ее при въезде, на границе? Попал в Тверскую область – и сразу видно: что за человек, откуда приехал, имел ли проблемы с законом. Ведь чаще всего их ловят без паспортов и даже штраф выписать не могут. Массу вопросов можно было бы снять раз и навсегда! И ущемления прав человека нет: въезжаешь в страну – сдаешь отпечатки пальцев и тем самым как бы заявляешь, что чист перед законом и не имеешь злых умыслов. Даже удобно: потерял документы – и никаких проблем с их восстановлением.

Я не предлагаю ничего нового: очевидно, что такая простая мера по контролю миграционных потоков пошла бы на пользу всем. Ведь тяжелые наркотики – и это ни для кого не секрет – поступают в Россию именно из Средней Азии. Как правило, транспортировка партии оплачивается при отправке, прямо на месте производства. Что подразумевает (если только не сработают правоохранительные органы) доставку наркотика до места назначения гарантированно и в срок. А значит, существует масса людей, занимающихся исключительно наркотрафиком.

Наркооборот – штука сложная, его нужно изучать, чтобы понимать логику преступников и уметь предугадывать их шаги. Срыв поставки заставит наркодельцов более тщательно прорабатывать маршрут. Ведь в чем только ни возят: и в луке, и в мандаринах, даже в моркови...

Сейчас крупные партии наркотиков передаются бесконтактным способом – закладываются в тайники. Всё, как в шпионских фильмах. Стоит человек на автобусной остановке и не догадывается, что рядом, в пустой пачке из-под сигарет, заложено 50 г героина, а в двадцати метрах находится «контролер», ожидающий прихода дилера.

На самом деле, эту цепочку не так легко вычислить. Еще сложнее – внедрить в нее своих людей. Этническая среда имеет особенности: это весьма закрытое для посторонних сообщество, другой менталитет, язык и т.д. Задержание, которое мы видим в теленовостях, – финальная стадия длинной истории, пик победы: спецназ, маски-шоу, «буденновцы на лошадях». Но погружение в эту среду, общение с дилерами, выявление сети – трудоемкий и рискованный процесс.

Сотрудников, способных выполнять такую работу, мы бережем как зеницу ока, потому что они особенные. Не скрою, что для них существует риск вынужденного употребления наркотиков, когда это становится вопросом жизни или смерти и речь идет о большой партии наркотиков. Понятно, что человек, работающий по легенде «наркоман», априори должен быть готов к употреблению. К тому же первая месть наркодилера проколовшемуся сотруднику – принудительная инъекция. К такому повороту событий готов далеко не каждый. Это очень опасная работа.

На наркомафию работают не только плохо образованные люди из аулов, но и интеллектуалы высочайшей профессиональной подготовки, с академическим образованием на уровне спецслужб и разведшкол. При этом мы не можем себе позволить тупо ждать, пока они где-то ошибутся, а должны создавать условия, вынуждающие их совершать ошибки, позволяющие привлечь преступников к ответственности. Очень часто мы знаем, кто и чем занимается в преступной среде, но мы не можем арестовать человека, не имея доказательной базы. В отличие от бандитов, мы обязаны оставаться в рамках закона...

Плюс пресловутый «денежный фактор». Когда мы задерживаем наркобарона, у него в буквальном смысле под рукой находятся миллионы рублей, и он всегда готов предложить еще более значительную сумму, чтобы избежать ответственности. Поэтому тема борьбы с коррупцией в наших рядах будет всегда актуальна.

Далеко не каждый человек способен устоять перед соблазном. И, как показывает практика, произойти такой срыв может в любой момент: и у новичка, и у опытного сотрудника, вдруг решившего заработать себе миллион на безбедную пенсию. Денег на предателей наркомафия обычно не жалеет.

Всегда существует опасность вырастить грамотного, хорошо информированного оперативника, который в один прекрасный день вдруг возьмет и переметнется на сторону врага. Поэтому приходится отслеживать наших бывших сотрудников даже после увольнения: где человек работает, с кем он общается.

Лично я считаю, что в ситуации, когда мы начинаем ловить своего же опытного сотрудника, виноват руководитель, который когда-то человека «упустил». Структура у нас небольшая, здесь – как в танке: мы должны доверять друг другу на 100%, потому что щекотливых вопросов обсуждается много, и любая утечка сулит астрономические барыши. Конечно, наркодилеры знают номера наших машин, адреса и т.д., устраивают «прослушку»... Но лично мне эта работа нравится, и я стараюсь объяснить подчиненным ее истинное значение: каждые изъятые из оборота 500 г героина – это сотни спасенных жизней. Это люди, которые не «подсели» или не умерли от передозировки. Такой работой можно по праву гордиться.

– «Веселые шарики» и курительные смеси для кальянов сегодня можно обнаружить в большинстве городских клубов и кафе. Что думают об этом местные власти, которые выдают предпринимателям разрешение на торговлю? У них в руках – прямой инструмент влияния, который почему-то не используется...

– Мы неоднократно говорили об этом и с региональными, и с муниципальными чиновниками, и с предпринимателями (со многими у нас даже подписаны специальные соглашения о сотрудничестве). Их позиция такова: все, конечно, против продажи наркотиков, смесей и веселящего газа в стенах своих заведений. Но не скрывают, что с наркоманами (в отличие от пьяных дебоширов) нет никаких проблем: уколовшись, они танцуют или сидят смирно где-нибудь в уголке, не нанося никакого материального ущерба. Такая вот странная «толерантность».

Другой вопрос: а где же Роспотребнадзор и все прочие службы, которые лицензируют и контролируют клубы и кафе? Сколько раз мы приглашали их представителей к участию в наших рейдах! Информация о готовящейся проверке утекает, нарушения фиксируются вяло, и выходит, что привлекать их попросту бессмысленно. Берем с собой ОМОН и СОБР и – вперед: что смогли, то и выявили...

На самом деле все зависит от позиции хозяев заведения. Если человек действительно не хочет, чтобы под его крышей торговали наркотиками, то вызывающий сомнения посетитель никогда не пройдет фейс-контроль. Трижды не пустят, а после никто и не сунется. Кроме того, ничто не мешает охранникам в любой момент вызвать нашу опергруппу. Просто есть предприниматели другого сорта, для которых главное – прибыль, и деньги не пахнут.

– Давайте поговорим о внутренних проблемах вашей службы: чего не хватает – денег, полномочий, квалифицированных сотрудников?

– Думаю, что самый главный фактор – люди, которые здесь работают. Острее всего стоит проблема профессионального обучения и отбора кадров. На всю Россию – всего один профильный университет, и тот открылся год назад, в Красноярске (больше нигде наркополицейских не готовят).

Второй момент, о котором я уже упоминал: недостаточно налажена аналитическая работа. Нам следует заниматься не только практикой, но и наукой – во всем, что касается изучения наркоситуации, наркомании и методов ее лечения. Чтобы, помимо прочего, мы были в состоянии разрабатывать рекомендации местным властям. И если руководство региона по-настоящему озабочено проблемой, в области должен появиться аналитический центр, расставляющий политические акценты и выдающий практические советы. Нельзя выстроить борьбу с наркомафией в Москве, Новгородской и Тверской областях по универсальной схеме: в каждом случае понадобятся индивидуальные подходы, с поправками на местные особенности и менталитет.

Третий аспект – скорейшее создание нормальных центров реабилитации. Медицинских учреждений, в которые не боялись бы отдавать своих детей несчастные родители. Ведь для того чтобы вылечиться от любого заболевания, в первую очередь нужно найти общий язык с доктором! Пока не получается: люди не доверяют – ни нам, ни власти, ни врачам – и очень сильно боятся публичности.

Секрет успеха – не в деньгах (которых не бывает достаточно), а в доброй воле людей. Давайте хотя бы раз попробуем услышать друг друга! Конечно, Тверь – большой город, но можно взять один район и поэкспериментировать, создав пилотную площадку. Сработает какой-то алгоритм, удастся изменить ситуацию – значит, можно распространять опыт дальше.

Что же касается самого Наркоконтроля, в первую очередь нам нужны люди, которые хотят работать. Государство – не дойная корова: чтобы чего-то требовать, нужно сперва продемонстрировать свою пользу и эффективность. Настоящий оперативник выполнит работу, имея в наличии ручку и листок бумаги. Другое дело, если сотрудник ищет повод оправдать собственную бездеятельность: тогда можно долго рассуждать о необходимости пополнения материальной базы, повышении зарплаты и т.д. К слову, денежное содержание у нас повысилось. Само собой, мне хотелось бы, чтобы условия жизни моих подчиненных улучшались – например, в плане обеспечения жильем. Но и этот вопрос постепенно решается: в прошлом году, при содействии губернатора, за счет средств федерального бюджета были приобретены для наших сотрудников семь квартир.

– Что делать гражданам, которые, в силу обстоятельств, владеют какой-либо информацией об изготовлении или распространении наркотиков?

– Звонить и сообщать: все разговоры по телефону доверия автоматически записываются и фиксируются дежурной частью. Очень важен сам факт – что именно и где конкретно происходит. Если информации достаточно, оперативная группа выезжает на место; нет – полученные сведения в любом случае будут отработаны до конца.

Весьма эффективный инструмент: около трети поступающей от граждан информации находит подтверждение. В прошлом году таким образом было закрыто 20 притонов! Правда, люди не всегда понимают, что мы не можем прийти и в тот же день всех арестовать и квартиру опечатать. Статья «содержание притона» подразумевает неоднократность действий: поступил сигнал о том, что по такому-то адресу кто-то что-то варит – мы задокументировали, оштрафовали, посадили на 15 суток. А для того чтобы привлечь к уголовной ответственности, нужен рецидив.

Если нет под рукой телефона Госнаркоконтроля – смело обращайтесь в полицию, там тоже обязаны отреагировать.

Существуют часы приема граждан; лично у меня – по вторникам и четвергам, с 16.00 до 18.00. Дважды в месяц выезжаю в районы области (график опубликован на нашем сайте). Ко мне приходят люди с самыми разными вопросами и просьбами. Например, мать просит совета, что делать с сыном, который через два месяца выйдет из колонии: работы в райцентре не найти, а брать его на прежнее место директор не хочет. Идем навстречу: даем работодателю рекомендации, просим содействия, гарантируем (на свой страх и риск), что во второй раз человек не оступится. Помогаем найти общий язык с чиновниками от образования и медицины. Я хочу сказать, что на самом деле все вопросы решаемы, просто не нужно стесняться обращаться за помощью.

Беседовал Константин Саломатин

 
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев

Оставить свой комментарий

 
ЛУЧШИЕ СТАТЬИ РУБРИК