Наследие

 
Тверские правители:
Михаил Тверской
Дмитрий Михайлович Грозные Очи
автор: Вячеслав Воробьёв
Михаил Тверской перед ханом Узбяком

Народные представления о том, что власть – от Бога, очень сильно бьют по науке, которая, оппонируя мифологизации власти, выглядит непатриотично. Академик Валерий Тишков недавно сказал, не скрывая: «Мы приветствуем фальсификации в пользу России». 

 

Оценки историками деятельности Михаила Ярославича (клевета на митрополита Петра; оставление собственного войска на гибель в болотах под Новгородом; привод татарского войска для разгрома Торжка; хлебная блокада Новгорода, приведшая к массовой гибели его жителей, в том числе детей и многое другое) достаточно негативны.

 

Эта общая ситуация усугубляется в случае со средневековой Тверью тем, что у тверитян на основе мало чем объяснимого комплекса неполноценности сложились стойкие антимосковские психологические установки. Неслучайно очень уважаемый мною Олег Лебедев, в бытность свою мэром Твери, начал деятельность на этом посту с того, что дал краеведам заказ на установление такой даты основания города, чтобы Москва оказалась моложе.

Видные краеведы, чья близость к исторической науке ограничивалась сопроматом и кристаллографией, предъявили давно опровергнутую наукой дату – 1135 год, что и было растиражировано на баннерах, городском транспорте и в головах чиновников. Ни один историк этого всерьез не воспринимает, но кто ж их слушает?!

Еще более печальная история – с тверскими князьями. Канонизация Русской православной церковью князя Михаила Ярославича Тверского, с одной стороны, дала законный повод для его церковного почитания, с другой – с неизбежностью распространила в обыденном сознании его христианские добродетели на деятельность в статусе князя. А это далеко не одно и то же.

Тезис о том, что он был первым «великим князем всея Руси» – ложь в двух отношениях. Во-первых, многие князья именовались так до Михаила Ярославича, во-вторых, это риторическая формула, за которой не было никакого реального содержания, и никто из современников не придавал этому выдуманному титулу никакого значения. И уж совсем наивно выводить из этого наименования идею, что тверские князья первыми решились и стремились объединить русские земли в единое централизованное государство. Но ведь этот бред мы слышим и читаем уже два десятилетия, и многим он очень нравится, тешит душу и зажигает сердце.

Вновь и вновь приходится говорить о том, что оценки историками политической деятельности Михаила Ярославича, проведенных им военных походов, этической стороны многих эпизодов его правления (клевета на митрополита Петра, осужденная церковными иерархами; оставление собственного войска на гибель в болотах под Новгородом; привод татарского войска для разгрома Торжка; поругание православных святынь в том же Торжке; хлебная блокада Новгорода, приведшая к массовой гибели его жителей, в том числе детей; отправление заложником в Орду вместо себя малолетнего сына Константина и многое другое) достаточно негативны.

Стычка зимой 1317–1318 годов в местности Бортенево (причем абсолютно неизвестно, где оно находилось, и даже – селение ли это) с племянником Юрием Даниловичем Московским на почве дележа княжеского ярлыка подается краеведами во главе с актером Георгием Пономаревым как могучая битва, едва ли не первое антитатарское сражение, «пролог Куликовской битвы». Для возбуждения патриотических чувств не очень грамотных в историческом отношении земляков этого вполне достаточно.

Двадцать лет длится, причем с постоянным повышением градуса пафосности, эта мистификация, и конца ей не видно. Любой здравый голос видных тверских историков – Петра Малыгина, Андрея Чернышова, Александра Хохлова – сразу тонет в кликушестве фанатиков. А пресса поощряет этот популизм, предавая порицанию науку.

Переходя к обзору деятельности преемников Михаила Ярославича на тверском княжеском престоле, добавлю, что зловещая роль татар в отношении Твери и ее князей несколько преувеличивается. Даже что касается пребывания Михаила Тверского в Орде, надо помнить, что хан вызвал его не на верную смерть, а на суд, и суд этот проходил с соблюдением всех установленных процедур того времени, хотя и не без давления со стороны другой заинтересованной стороны; что для безопасности князя хан приставил к нему охрану. Напомним, что основным было обвинение в утаивании части собранной дани, и тверской князь не смог оправдаться. Хорошо известно, например, что из огромного отступного, полученного от новгородцев за снятие хлебной блокады с их города, Михаил не дал татарам ни рубля.

Петербургский историк Владимир Борзаковский защитил в 1876 году магистерскую диссертацию «История Тверского княжества» – замечательное, непредвзято написанное научное сочинение, созданное на основе максимально полного корпуса письменных источников. До сих пор историческая канва событий, описанных им, не оспаривается современными историками, хотя новые монографии тверитянина Андрея Чернышова и немецкого историка Эккехарда Клюга, конечно, имеют заметные концептуальные отличия. Все исследования (как, впрочем, и летописи) неизбежно акцентируют внимание на политических и военных вопросах, исходя из состояния и содержания источников. Другого пути нет и у нас, хотя экономические, социальные и культурные сюжеты были бы не менее интересны.

Юрий Московский привез тело Михаила Тверского во Владимир и не отдавал его в Тверь до тех пор, пока тверитяне не подписали мир с Москвой, хотя бы формально. Кроме того, его заложниками были князь Константин Михайлович и тверские бояре, которых он захватил в Орде. Александр Михайлович Тверской, средний сын Михаила, приехал во Владимир и «докончал мир» с князем Юрием, а Константин Михайлович скрепил его своим браком с дочерью Юрия Московского княжной Софией. Немедленно тело Михаила Ярославича было передано в 1320 году тверитянам.

Отношения Твери с Новгородом оказались надолго испорчены политикой и походами Михаила Ярославича, другие князья тоже не без оснований косились в нашу сторону, Москва соблюдала вооруженный нейтралитет. Для поисков союзников оставалась только дверь на запад, и старший сын Михаила Ярославича князь Дмитрий Михайлович по прозвищу Грозные Очи открыл ее для Твери на полтора века, женившись на Марии Гедиминовне, дочери великого князя Литовского. Это был очень сильный политический ход, едва ли не единственно верный, учитывая ослабление тверских земель после конфликтов с Москвой, Новгородом и Ордой. Великое княжество Литовское очень усилилось при Гедимине, и отныне у нас появился надежный союзник.

И еще в одном важном эпизоде Дмитрий Михайлович проявил политический талант и гибкость. К Юрию Московскому обратился некий «жидовин» с просьбой помочь взыскать с тверитян долг, который, как предполагается, взяли у него в Орде тверские бояре, а возможно, и сам Михаил Ярославич. Наверное, московскому князю был обещан жидовином солидный «откат», поскольку он активно откликнулся на эту просьбу и двинулся с суздальцами и нижегородцами на Кашин. Дмитрий Тверской, собрав свои силы, тем не менее, уладил конфликт миром, дав Юрию 2000 рублей серебром отступного. Неплохо зная характер московского князя, он наверняка предполагал, что до татар деньги не дойдут, поэтому расстался с этой немалой суммой без больших терзаний, надеясь окупить расходы политической преференцией. И финансовая мина сработала!

Следующий ход, предпринятый Дмитрием Тверским, стал зеркальным отражением действий Юрия Московского в отношении отца молодого тверского князя. Напомним, что Юрий нашептал хану Узбяку, будто Михаил Тверской утаил часть собранных денег, которые должны поступать в Орду в виде дани, и тот был убит.

Теперь пришел черед московского князя. Борзаковский пишет: «Юрий, взяв выходное серебро для хана, не пошел навстречу «цареву послу» и не отдал ему денег, а уехал в Новгород, куда его звали для дел военных. Князь Дмитрий сейчас же поехал в Орду и объявил, что Юрий удержал у себя взятое для хана тверское выходное серебро».

Хан добросовестно вник в изложенную ему ситуацию, оценил старания тверского князя, его «преданность» и дал ему ярлык на великое княжение, к чему тот и стремился, затевая всю эту комбинацию с выплатой старого долга. Догадываясь, что Юрий может предпринять ответный ход, Дмитрий, отправляясь в Орду, дал братьям наказ приглядывать за московским князем. И действительно, тот вскоре помчался к хану с деньгами и объяснениями, но ловкие тверитяне перехватили его и отобрали деньги. С пустыми руками Юрий ехать в Орду не решился и откликнулся на предложение новгородцев возглавить войско против шведов. Но хан, не получивший дани, не успокоился и через своего посла всё же истребовал Юрия Московского к себе.

Трудно сказать, какие объяснения и оправдания приготовил Юрий Московский для хана, поскольку обнародовать их он не успел. Дмитрий Михайлович Тверской, вполне оправдывая свое прозвание «Грозные Очи», не дожидаясь ханского суда, там же, в Орде, лишил жизни убийцу своего отца – рассчитывая на «царево жалованье, без царева слова, мстя кровь отчу». На что он надеялся, непонятно, поскольку это было вопиющим актом, даже по средневековым меркам. Мы никогда не узнаем, было ли для него это убийство исключительно справедливым возмездием или он не был вполне уверен в исходе суда над Юрием и предполагал, что тот может быть оправдан, а он сам разделит участь отца. Тогда и отец останется неотомщенным, и Москва вновь возвысится. А со смертью Юрия от его руки шанс остаться в живых еще оставался.

Хан был в бешенстве: тверские князья самоуправствуют не только в далекой лесной верхневолжской вотчине, но и при его собственном дворе, в его столице. Никто такого не дерзал делать! И ослушник поплатится! Летопись фиксирует, что Узбяк назвал тверских князей «крамольниками, противными и ратными себе», то есть вооруженными противниками. Тем не менее он, в отличие от Дмитрия Михайловича, не дал волю спонтанному гневу и целый год держал тверского князя при себе, не принимая решения относительно его судьбы. И всё же окончательный приговор свершился: 15 сентября 1325 года Дмитрий Михайлович Грозные Очи был убит по велению хана Узбяка. Летописец философски замечает: «Кто что сеет, тот и пожнет», намекая на убийство Юрия Даниловича тверским князем.

Казалось бы, вот бесспорное доказательство антитверской направленности политики Золотой Орды. Но доказательство это рассыпается в прах, поскольку хан одновременно вручил ярлык на великое Владимирское княжение тверскому князю Александру Михайловичу, а не находившемуся тут же Ивану Даниловичу Московскому, которого мы знаем по русской истории как Ивана Калиту. Историки теряются в догадках относительно мотивов этого решения. На мой взгляд, у золотоордынских ханов мотив был всегда только один: соблюдение равновесия сил среди русских князей и максимально эффективный сбор дани назначаемым ими великим Владимирским князем. В данном случае Узбяк испытывал больше доверия к тверскому князю, несмотря на всё то, что натворили в последние годы его близкие родственники. Если что-то пойдет не так, ярлык перейдет к московскому князю. Как говорится, ничего личного.

Шекспировские страсти с грабежами, ловушками, обманами и убийствами абсолютно типичны для этой эпохи – и в Шотландии, и в Дании, и на Руси. Не надо только в угоду ложно понимаемому патриотизму (читай: местничеству) поэтизировать обычных средневековых деспотов, не лишенных чувства заботы о своих подданных.

 
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев

Оставить свой комментарий

 
ЛУЧШИЕ СТАТЬИ РУБРИК