Наследие

 
Тверские заблуждения автор: Андрей Чернышов

В начале шестидесятых годов в Государственном архиве Калининской области появился американский историк, звали его Теренс Эммонс, и работал он с документами, связанными с деятельностью Тверского губернского дворянского комитета по крестьянской реформе в середине XIX века. Визит американца запомнился - в советское время подобное в провинциальных городах было большой редкостью. Через несколько лет в архив пришел подарок из Америки - книга Эммонса «Русское поместное дворянство и освобождение крестьян», изданная в 1968 году (естественно, на английском языке). Даже по оглавлению было понятно, что основная часть книги написана именно на тверском материале, хотя для сравнения Эммонс использовал и данные по Калужской, Владимирской, Нижегородской, Московской, Рязанской, Тульской, Самарской, Харьковской губерниям. Поскольку знатоков иностранных языков в те времена среди местных историков-русистов было немного, руководство архива уже тогда задумалось о переводе книги Эммонса; об издании речи не шло, нужен был хотя бы машинописный русский текст. Интерес к книге был дополнительно усилен и рецензией на нее в журнале «История СССР» (1969 год) с характерным для того времени заголовком «Поиски и заблуждения американского историка» (авторы: Б.Г. Литвак и А.С. Покровский).

Председатель Тверского дворянского комитета А.М. Унковский
 

В конце 1850-х годов существовало всего три центра русского либерализма: Лондон (с изданиями Герцена и Огарева), Санкт-Петербург (с правительственными либералами, в основном - из МВД) и Тверь с мощнейшим по тем временам пиаром местного либерального проекта освобождения крестьян.

 

Однако тогда сделать качественный полный перевод книги не удалось. Возможность познакомить тверского читателя с книгой Эммонса появилась в девяностые годы, когда по инициативе известного тверского историка и археолога Петра Малыгина мной были переведены и коллективно подготовлены к изданию три основные зарубежные книги по тверской истории: «Княжество Тверское» Эккехарда Клюга, книга Эммонса и сборник статей выдающегося французского историка Владимира Водоффа по истории Тверского княжества в средние века.

К сожалению, издать удалось только один перевод Клюга; слова благодарности издательству «АНТЭК-Книга» в связи с этим до сих пор остаются нелишними. Судьба перевода книги Эммонса оказалась более сложной; в начале 2000-х я списывался с автором и получил его согласие на безгонорарное издание перевода в Твери. Тем не менее проект реализован не был, и сегодня я хотел бы предложить тверскому читателю несколько ярких фрагментов из книги Эммонса, связанных с одним из важнейших эпизодов тверской истории.

За минувшие полвека Теренс Эммонс стал одним из наиболее авторитетных историков-русистов США. В его библиографии - исследования истории русской послереволюционной эмиграции, русской общины Сан-Франциско конца XIX века, формирования русского либерализма на рубеже XIX-XX веков, взаимоотношений крестьян и поместного дворянства, публикации архивных документов по русской истории. Судя по всему, тема тверского дворянского либерализма, с которой Эммонс начинал свой путь ученого-исследователя, во многом осталась своеобразным камертоном его научной биографии. И это неудивительно - даже с учетом «срока давности» книга Эммонса о тверском дворянстве отличается очень высоким качеством, которое вряд ли могло быть справедливо оценено в СССР во время ее выхода.

Во-первых, американский ученый объективно излагал историю так называемых «великих реформ», не умаляя ничьей роли в их осуществлении - ни императора Александра II, ни «просвещенных бюрократов», ни передовых представителей русского дворянства. Во-вторых, Эммонс сделал одним из предметов своего исследования либеральную идеологию российских дворян, указывая при этом на ее относительно самостоятельный и независимый от материальных условий существования дворянства характер - с «марксистским пониманием истории» такой подход совершенно не согласовывался. В третьих, автор постоянно связывал зарождение либеральной практики в России не столько со столицами, сколько с русской провинцией, или, как сейчас принято говорить, регионами, - это также плохо укладывалось в «централистскую» трактовку истории России, принятую в советское (и не только) время.

Наконец, американский ученый явно исходил в своем исследовании из представления о наличии в русской истории ряда нереализованных возможностей альтернативного характера, что являлось по тем временам полной крамолой - подобный взгляд на отечественную историю начал у нас утверждаться только в последние десятилетия.

Выдающейся заслугой Эммонса я считаю анализ деятельности А.М. Унковского в должности председателя Тверского дворянского комитета. Унковский был человеком блестящей политической одаренности (на мой взгляд, сопоставить с ним в то время можно только Герцена); используя крайне ограниченные возможности губернского дворянского комитета, он смог за несколько лет организовать мощное российское общественное мнение вокруг тверской либеральной программы освобождения крестьян, которая сначала никем не рассматривалась всерьез, а в итоге - во многом определила содержание правительственной реформы.

Политический опыт Унковского и его тверских единомышленников представляет немалый интерес для современности. Уроки, извлекаемые из этого опыта, я бы сформулировал так:

1.     Русская провинция далеко не безнадежна как поле самостоятельной либеральной политики. В конце 1850-х годов существовало всего три центра русского либерализма: Лондон (с изданиями Герцена и Огарева), Санкт-Петербург (с правительственными либералами, в основном - из МВД) и Тверь с мощнейшим по тем временам пиаром местного либерального проекта освобождения крестьян.

2.     Эффективная либеральная политика основывается на поисках компромиссных решений, в равной степени приемлемых для всех слоев общества. Так, тверской проект освобождения ни в коей мере не был чисто «крестьянским» по своей ориентации - в нем были учтены интересы как крестьян, так и дворян-помещиков.

3.     Эффективная либеральная политика может осуществляться с минимальными затратами при условии четкого понимания целей и путей движения к ним. В распоряжении Унковского не было ни газет, ни радио, ни телевидения с Интернетом, а была лишь литографическая машина, позволяющая размножать протоколы заседаний губернского комитета в нескольких десятках копий с последующей их рассылкой по всем губерниям России. В результате о тверской программе освобождения крестьян через год-полтора знали уже все мыслящие и активные люди России.

 

Из книги Т. Эммонса «Русское поместное дворянство и освобождение крестьян»

Об А.М. Унковском

В феврале 1857 г. Унковский, двадцативосьмилетний молодой че­ловек, не имевший приличного состояния и петербургских связей, был избран на должность тверского губернского предводителя дворянства и утвержден в этой должности. Его избрание на этот пост окажет большое воздействие на развитие реформ в Тверской губернии, в особенности - на работу губернского дворянского комитета (Унковский как предводитель председательствовал на его заседаниях). Сам факт его избрания и сопутствующие ему обстоятельства вскрывают многое в умонастроениях тверского дворянства в канун освобождения.

В апреле 1857 г. новоизбранный предводитель дворянства Тверской губернии отправился в Петербург, чтобы по обычаю засвидетель­ствовать свое почтение императору. В это время, когда правительст­во еще не решалось выступить публично со своими планами освобожде­ния крестьян, Александр II был весьма озабочен отношением дворян­ства к этому вопросу. Он дал Унковскому частную аудиенцию и долго расспрашивал его о тверском дворянстве. Услышав от Унковского, что тверские дворяне «признают необходимость реформ», Александр высказал согласие с тем, что пришло время положить предел «патриархаль­ным отношениям между крестьянами и помещиками», но что делать это следует постепенно, может быть, поочередно в отдельных областях, и крестьян нужно освободить с землей. Он также дал своему слушате­лю дозволение обсудить с тверскими дворянами реформу и услышанное им от царя, но «потихоньку ... для того, чтобы подготовить общест­венное мнение».

Унковский вернулся в Тверь в восторге от этой аудиенции и сообщил дворянству о намерении правительства заняться крестьянской реформой.

О записке Унковского-Головачева Александру II 1857 года

Унковский стремился ответить в записке на три главных вопроса. Предположив, что крестьяне будут освобождены с землей, а дворяне получат должную компенсацию, он формулировал эти вопросы так: «Что именно должны получить крестьяне? За что именно дворяне должны получить компенсацию? Как следует организовать выплату этой компен­сации?»

Конечно же, крестьянин должен был получить землю в собствен­ность в дополнение к усадебной земле, но сколько земли он должен был получить? Ответ Унковского на этот вопрос по существу выглядел так: «Необходимое для существования, но не более того». Это коли­чество невозможно точно определить, устанавливая общую норму для данной территории или же учитывая размеры нынешних наделов: первое бесполезно из-за различия в качестве земель и других условий; вто­рое же - из-за того, что размеры крестьянских наделов определялись по­мещиками достаточно произвольно. Унковский предложил «добровольное соглашение помещиков и крестьян, поставленное в известные границы для обуздания произвола», при этом подразумевалось, что для каждого региона устанавливались свои минимальные размеры надела, который помещик обязан был выделить крестьянину.

На второй вопрос Унковский давал однозначный ответ: помещики должны получить компенсацию и за земли, вышедшие из-под их контроля, и за полученную крестьянами свободу. Очевидно, доказывает Унковский, что ценность дворянских поместий заключается не только в зем­ле, но и в людях, живущих на ней и обрабатывающих ее. Это было правдой, особенно для некоторых регионов (подобных Тверской губернии), где незаселенные земли не имели практически никакой цены. Не вызы­вает сомнений тот факт, что для дворян крестьяне представляли со­бой одну из разновидностей собственности, и было бы откровенной несправедливостью лишить их этой собственности без компенсации. Но крестьяне не должны были принимать на себя все расходы по выкупу. Им следовало выкупить полученную землю, но не свое крепостное сос­тояние, за которое они не несли никакой ответственности. Тяготы выкупа должны были нести на себе «все сословия государства и все виды собственности без исключения».

Унковский и Головачев вновь и вновь доказывали, что вопрос об освобождении выходит далеко за рамки «улучшения крестьянского быта», в которые его загнали правительственные рескрипты. «Все стороны общей государственной жизни народа, - вполне прямо заявлял Головачев, - касаются этих вопросов больше или меньше, и, следовательно, потребуют реформ». Проблема заключалась в осуществлении более обширной, всеохватываю­щей реформы и участии общества в этом процессе. В соответствии с этим Унковский закончил свою часть записки требованием того, чтобы роль дворянских комитетов, созванных правительством, была бы столь же, если не более, значительной, как роль самого правительства. Он настаивал на том, что комитеты не должны быть связаны в своих дей­ствиях правительственными инструкциями, но должны приобрести пра­во «выносить на обсуждение и обсуждать все необходимые дела с пол­ной откровенностью». В круг обсуждаемых вопросов включались и гу­бернские финансы, и структура сельской администрации, и местная полиция, и другие институты власти.

По существу, записка Головачева-Унковского содержала в себе подтверждение либеральной программы реформ, распространявшейся в России с 1855 года. В то же время она расширяла эту программу путем включения в нее критики только что обнародованных планов правительства и разработки гораздо более подробно разработанной позитивной программы, в которой особенное внимание уделялось дворянству и его тогдашнему положению. Записка была адресована императору (а не правительству), до которого ее авторы пытались довести идею возмож­ности и желательности выкупной операции. Но был у нее и другой, хотя и не поименованный, адресат - поместное дворянство, которое должно было понять, что немедленное освобождение крестьян с землей наилучшим образом соответствует его собственным интересам.

О проекте Тверского дворянского комитета

Проект, представленный большинством Тверского комитета, безусловно, был наиболее прогрессивным и дальновидным планом освобож­дения крестьян, вышедшим из губернских дворянских комитетов. Тако­вым его, по существу, сделали шесть положений: 1) обязательный выкуп полевой земли крестьянами; 2) полная отмена барщины и всех натуральных повинностей; 3) сравнительно щедрое наделение крестьян землей взамен умеренных повинностей; 4) наделение крестьян полным объемом гражданских свобод и, в связи с этим, создание всесословных волостей, сопровождаемое общей реформой местной администрации; 5) немедленная отмена всех форм «вотчинного надзора» над крестья­нами со стороны помещиков; 6) быстрый переход к полному освобожде­нию крестьян, минуя полностью или ограничивая до предельно коро­ткого времени «временно-обязанное» положение. Взятые вкупе, эти требования могут быть названы программой либеральной дворянской оппозиции, которая начала обретать контуры по мере того, как прояснялись главные черты окончательного правительственного варианта ре­формы.

О реакции тверских дворян-либералов на практическое осуществление реформы правительством

В своем отклике на освобождение крестьян тверские дворяне подняли целый ряд вопросов, которые можно классифицировать по трем основным направлениям: 1) неприятие введенного правительст­вом «временно-обязанного положения» крестьян; 2) вопросы, связанные с бу­дущим дворянского сословия и с организацией местного управления; 3) «конституционалистские» вопросы.

Тверские либералы предсказывали катастрофические последствия развития событий по любому другому пути, кроме полного освобождения крестьян посредством всеобщего обязательного выкупа еще в то время, когда дебаты вокруг крестьянской реформы только набирали силу. Внезапное обилие крестьянских беспорядков, возникших сразу же после освобождения, и почти повсеместные трудности, связанные с исполнением барщины и выплатой оброков, убедили подавляющее большинство тверских помещиков в том, что либералы были правы. Наглядным выражением этой убежденности стал адрес тверского губерн­ского дворянского собрания на Высочайшее Имя...

Беспрецедентная смелость тверского адреса, прямо отвергавшего реформаторские усилия правительства, не могла не вызвать неудово­льствия со стороны последнего. 

 
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев

Оставить свой комментарий