Образование

 
Что общего между университетом, паровозом и пылесосом? автор: Андрей Белоцерковский

«В нашем отношении к новым технологиям есть одна закономерность - мы одновременно переоцениваем их влияние в настоящий момент и недооцениваем их влияние в будущем»

Рой Амара, Институт будущего

 

Те, кто составит будущую элиту России, уже сейчас понимают, что в ситуации, когда диплом о высшем образовании есть почти у каждого ровесника, конкурентное преимущество приобретает тот, кто получил образование в хорошем вузе.

 

Недавно мне пришлось побывать на одной конференции в Риме. Думаю, что ни тема этой международной конференции, ни название моего доклада не вызовут ни малейшего интереса у большинства читателей, за исключением «узкого круга ограниченных людей», т.е. специалистов в моей профессиональной области. Важно другое. Конференция проходила в Вечном городе, в Риме. Рим на меня всегда производил двойственное впечатление. С одной стороны, это колыбель одной из величайших в истории человечества цивилизаций, дошедшие до нас материальные следы которой, даже в полуразрушенном виде, находятся повсюду и продолжают поражать людей XXI века. С другой стороны, это очень невыразительная и блеклая городская среда, построенная в более поздние эпохи. Вспышка Ренессанса, вдохновленного, как известно, той же самой цивилизацией Древнего Рима, не очень заметна в Риме по сравнению с другими итальянскими городами - бывшими богатыми средневековыми столицами. В общем, как говорится, «Рим - город контрастов». Великое прошлое и достаточно заурядное настоящее.

Величие же этого прошлого просто не вмещается ни в какие рамки. О древнеримской цивилизации написано много, нет никакого смысла повторять общеизвестные истины. Просто в Риме эта грандиозность проникает через все органы чувств, чего обычно не происходит при чтении исторических книг. Цивилизация, по лекалам которой во многом построен современный мир. Римское право, архитектура и городская инфраструктура, инженерные решения - если вспомнить лишь самые известные вещи. А дороги! Они продолжают служить до сих пор, спустя почти две тысячи лет. Сразу вспоминаются наши так называемые дороги и дорожные службы, созданные через много веков и очевидно практически во всем уступающие древнеримским. Как так произошло, почему они достигли такого фантастического уровня? Они что, были пришельцами из космоса? Ведь древнеримская цивилизация породила не отдельного яркого лидера, к чьему таланту можно было отнести успехи государства. Была создана устойчивая и в течении долгого времени жизнеспособная система.

Я думаю, что знаю один из секретов ее успеха. В Древнем Риме была создана система всеобщего образования, имеющая практически все ее современные элементы. Величие Древнего Рима во многом основано на массовости и высоком уровне образования своих граждан, что кардинально отличало их от всех остальных народов тех времен. Ведь для функционирования сложной системы необходимо множество элементов, а каждый из них зависит от квалификации занятых в этом процессе людей. Образование, его качество и количество - это то, что определяет уровень развития цивилизации, будь то древнеримская или какая-то другая. Таких примеров в истории известно множество, Рим просто выделяется своим масштабом. Справедливости ради надо отметить, что создать беспримерно высокий уровень цивилизации система образования в Древнем Рима смогла, а вот защитить ее от деградации и разрушения варварами - не получилось.

Вернемся в наше время. Нам с вами выпало жить в эпоху перемен и, по сути, смены цивилизаций. Это очень непросто, т.к. переход от одной цивилизации к другой обычно происходит через хаос. В теории сложных нелинейных систем именно так описывается процесс самоорганизации при структурной перестройке системы. Если это кого-то успокоит, то всё в порядке, всё идет в соответствии с теорией. Как говорится, «пролетаем 15-й этаж, полет нормальный». На наши внутренние российские проблемы наложилась грандиозная технологическая революция (или, наоборот, они частично были ею вызваны), которая, в отличие от растянувшихся на века индустриальной революции или средневекового Ренессанса, происходит в течение жизни одного поколения.

В 80-е годы XX века явно обозначился переход развитых стран в стадию, когда главной производительной силой выступили наука и новые технологии. Высшее образование стало массовым. Соответственно, возникло понятие «общество, основанное на знаниях». В постиндустриальном и информационном обществе основным фактором экономического роста стала способность к генерации и освоению нового знания. Еще раз повторю: не запасы полезных ископаемых, созданных миллионами лет геологических циклов в земной коре, не индустриальная инфраструктура в виде фабрик, заводов, станков и машин, созданных в течение десятилетий руками человека с использованием этих полезных ископаемых, а «знаниевая инфраструктура» для генерации нового знания, его распространения, его трансформации в новые технологии и трансфера этих новых технологий в реальный сектор.

Каждый день в мире возникают компании вроде Instagram, основанные молодыми людьми на простой, но востребованной новой экономикой идее, некоторые из которых через год-полтора становятся миллиардными по своим оборотам и прибылям. Если в ресурсной экономике главными действующими «лицами» являлись средства разведки, добычи и доставки полезных ископаемых, в индустриальной экономике - фабрики, заводы, транспортная инфраструктура, то для постиндустриальной и информационной экономики узловыми элементами становятся университеты. Именно в университетах происходит генерация новых знаний, трансфер технологий и подготовка «ядер кристаллизации» инновационного развития. Университеты выступают в роли концентраторов, узловых станций знаний в регионах своего влияния, в том числе и потому, что они собирают большое количество лучших молодых людей, в наибольшей степени готовых к восприятию и генерации нового.

Таким образом, если Древний Рим показал, что может дать система хорошего всеобщего образования даже в доиндустриальную эпоху, в постиндустриальном обществе система образования становится просто решающим фактором развития и повышения конкурентоспособности страны и отдельного региона. Те страны, которые первыми впрыгнули в экономику знаний и встали на рельсы инновационного развития, генерируемого этой экономикой, продвинулись далеко. Особенность вхождения в экономику знаний состоит в значительной скорости и принципиальном изменении характера капиталовложений. Если индустриализация требовала вложений в физическое строительство объектов, фабрик, заводов, установку тяжелого оборудования, создание транспортной инфраструктуры, то в экономике знаний инвестиции нужны главным образом в инфраструктуру образования, науки и инноваций. Если всё это вместе объединяется под одной крышей в университетах, то, по сути, необходимы серьезные вложения именно в университеты.

Этот процесс вывел на мировой рынок совершенно новых успешных игроков. Это путь Силиконовой долины и большинства «азиатских тигров», Финляндии, Ирландии; сейчас семимильными шагами их пытается догнать Китай. Даже страны Персидского залива, существующие, и неплохо, исключительно за счет добычи нефти и газа, начинают строительство первоклассных университетов и «городов будущего», вкладывая туда огромные средства.

Очень показателен пример Кореи, которая вкладывает беспрецедентные суммы в свои университеты и массово приглашает туда за государственный счет нобелевских лауреатов для чтения лекций и руководства научными исследованиями. Результатом роста уровня образования и образовательного ценза населения Кореи (более 50% взрослых людей имеют высшее образование) стало, например, доминирование на мировом рынке электроники компании Самсунг, вытеснившей с пьедестала казавшихся непобедимыми японские компании, которые в свое время в результате перевода страны на всеобщее высшее образование вытеснили с этого рынка всех остальных. Не удивлюсь, если через десять лет корейские автомобили на мировых рынках также потеснят японцев в их традиционных нишах. Таким образом, в современной экономике знаний побеждает тот, кто больше вкладывается в человеческий капитал, в знаниевую инфраструктуру, в конечном счете, в образование и науку.

Правда, и к образованию предъявляются совершенно новые требования. Университетское образование становится лишь первой ступенькой в процессе образования в течение всей жизни. Целью образования становится выработка у обучающегося системного междисциплинарного критического мышления, приспосабливающегося к требованиям научно-технического прогресса. Задачей становится «научить учиться» в течение всей жизни. Иначе говоря, дать начальный импульс и научить самого студента «догонять» стремительно «убегающую» технологическую организацию жизни. Эта идея является одним из главных приводных ремней в реформировании образовательных систем.

Высшее образование перестает выполнять функцию «социального лифта» для какой-то части населения (еще 20-30 лет назад у нас в вузы поступало 15-25 процентов выпускников школ), а становится непременным условием существования практически всего населения при высокотехнологическом укладе жизни. Если для нормального функционирования позднего индустриального общества в начале XX века было необходимо всеобщее среднее образование или массовая грамотность, для функционирования постиндустриального и информационного общества необходимо массовое владение исследовательскими и проектными компетенциями, которые формируются бакалаврским уровнем высшего образования.

А что же у нас, в современной России? С одной стороны, мы тоже впрыгнули во всемирный процесс реформирования образовательных систем и провозгласили (пока на словах) переход на инновационные рельсы развития экономики. С другой стороны, в 90-е годы прошлого века, когда все передовые страны вкладывали громадные средства в создание знаниевой инфраструктуры, приводили научно-образовательные системы в соответствие с требованиями экономики знаний, когда национальные образовательные системы стран - участников всемирной гонки «интеллектуальных вооружений» получали беспримерное финансирование (до 13 процентов годового национального бюджета, как, например, в Финляндии), российское высшее образование и наука практически перестали финансироваться вообще.

Качественное образование требует затрат, и если их недостаточно, то качество неизбежно снижается. Отставание было и раньше, что проявлялось в технологической отсталости большинства отраслей промышленности, кроме, пожалуй, оборонной, а тут, вместо того чтобы догонять, произошел откат назад. Это привело, на мой взгляд, просто к катастрофическим последствиям для национальной научно-инновационной системы. Лишь с 2004 года государственные вложения в систему образования начали расти, за восемь лет увеличившись почти в четыре раза. При этом расходы федерального бюджета на высшее образование в 2011 году достигли 500 млрд. рублей. Много это или мало?

С одной стороны, это рекордная сумма, по сравнению с предыдущими годами - громадный рост. С другой стороны, это в пересчете на доллары всего лишь равно годовому бюджету одного Гарвардского университета. Так что, с учетом длительного недофинансирования, разрыв остается очень большим. Да и эта рекордная сумма 2011 года распределилась неравномерно - значительная ее часть досталась ведущим вузам, победителям различных национальных конкурсов, ушла на поддержку программ развития национальных исследовательских и федеральных университетов. Что при всём этом произошло? Возник ряд очень серьезных системных проблем.

Первой и самой острой проблемой в нашей системе высшего образования, даже в среднесрочной перспективе, стала кадровая. Для устойчивости любого вуза необходима вертикальная мобильность, т.е. постоянный приток свежих кадров, и горизонтальная мобильность между вузами, во избежание того, что на Западе называется inbreeding. Что задает высокий уровень университета? Высокое качество профессорско-преподавательского состава, его активная вовлеченность в фундаментальные и прикладные исследования и разработки. Это качество создается десятилетиями и является, пожалуй, одним из самых ценных и легко растрачиваемых фундаментальных элементов хорошего университетского образования.

«Плодородный слой» создается намного медленнее, чем разрушается. То, что сегодня профессорско-преподавательский состав в вузах получает очень низкую по любым стандартам зарплату, знают многие. То, что это с неизбежностью приводит к оттоку лучших кадров в другие области деятельности и отсутствию притока молодых кадров, наверное, тоже понятно. Удивление вызывает другое: одновременное согласие с системообразующей ролью высшего образования и спокойствие при наблюдении его деградации.

Во многом российская высшая школа держится на научно-педагогических кадрах, сформировавшихся и прошедших жесткий отбор еще в советское время. Зачастую это профессорско-преподавательский состав, чей средний возраст близок к пенсионному. Те, кто с середины 90-х практически прекратил заниматься наукой, потому что она перестала финансироваться. Те, кто в течение ряда лет был поставлен в условия существования на грани выживания. В зрелости возраста ничего плохого нет. Есть люди, которые в зрелые годы активно воспринимают и генерируют новое лучше многих молодых. Но все-таки в среднем способность к инновациям с возрастом снижается.

В условиях незначительных и постепенных изменений это не столь заметно, а вот при быстрых изменениях, как это происходит сейчас, эта способность (или ее отсутствие) становится просто критической. К людям, на которых наше образование сейчас держится, я отношусь с огромным уважением. За то, что они его сохранили вопреки всему, им низкий поклон. Еще десять лет назад это были еще очень активные люди. Сегодня, в большинстве своем, они в лучшем случае заинтересованы в сохранении статус-кво. Что будет через десять лет? Это очень серьезная и реальная угроза. В региональных вузах эта проблема менее остра, чем в столичных, но тенденции одинаковы.

Что же получается? Ситуация очень тревожная. Ущербность зависимости от мировых цен на нефть и газ, однобокость сырьевой ориентации экономики очевидны для многих. Дело даже не столько в сильной зависимости национальной экономики от независящих от нас мировых цен на энергоносители. Уже сейчас очевидно, что научно-технический прогресс с неизбежностью переведет мировую энергетику на альтернативные источники. Это только вопрос времени, причем не очень большого. И тогда страны - поставщики углеводородного топлива просто будут не нужны мировой экономике.

Рецепт снятия с нефтегазовой иглы тоже понятен - развитие тройной спирали образования, науки и инноваций. Узловые элементы этой триады - университеты, которые должны стать локомотивами инновационного развития в регионах своего влияния. Наличие сильного университета, интегрирующего образование, науку и инновации становится решающим фактором развития региона. Через подготовку и переподготовку кадров, через генерацию малых инновационных предприятий и отраслей, через прикладные исследования и разработки, через экспертизу проектов, через трансфер технологий, через технопарки и бизнес-инкубаторы, через повышение качества управленческих решений, через создание социокультурной среды, через повышение индекса человеческого капитала.

Прирост экономики, основанной на знаниях, происходит главным образом за счет малого и среднего бизнеса. Не больших предприятий, а маленьких коллективов хорошо образованных людей. Таким образом, необходимым условием развития региона является наличие сильного университета. При этом в целом, в масштабах страны, наш научно-образовательный комплекс имеет очень плохие стартовые условия для полноценного включения в соревнование с другими странами, да и на национальном уровне в соревновании регионов преобладают экономические уклады старого типа: ресурсные и индустриальные. К ответу на вызовы постиндустриального и информационного укладов готово очень небольшое количество университетов страны.

В стратегической программе Тверского государственного университета записана его миссия: выступать генератором инновационного развития региона. Итак, университет - это генератор. Какую еще роль должен играть хороший университет в своем регионе? Быть локомотивом и пылесосом. Если с ролью локомотива развития всех сторон жизни региона более-менее понятно, остановлюсь чуть подробнее на второй роли - «пылесоса». Одной из серьезных проблем нашего региона является отток кадров в наши ближайшие «пригороды» - Москву и Санкт-Петербург. Это действительно системная проблема, ибо, как известно, кадры решают все. Наличие хорошего, известного в стране университета, занимающего высокие позиции в рейтингах вузов страны, в принципе, решает эту проблему, поскольку может противопоставить оттоку интенсивный приток.

Каждый год к нам в университет поступает большое количество абитуриентов со всей страны - от Архангельска до Камчатки. ЕГЭ сделал абитуриентов страны существенно более мобильными. Выбор у них огромный, и нужно иметь серьезные конкурентные преимущества, чтобы стать привлекательным для лучшей молодежи со всей страны. Университет - это «интеллектуальный пылесос», который генерирует приток человеческих ресурсов со всей страны. И чем он лучше, тем лучше кадры, которые он привлекает. Можно сказать, что наличие хорошего университета - это гарант выживания региона за счет обеспечения постоянного притока молодежи.

Есть еще одна функция, которую выполняет университет в своем регионе. Он фактически выступает механизмом привлечения средств из федерального бюджета в регион. Дело не только в зарплате преподавателей и сотрудников. Эта часть как раз пока является явно недостаточной. Дело в другом. На национальной конкурсной основе разыгрывается большое количество грантов на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы, проводятся конкурсы поддержки различных программ развития - от капитального строительства до создания инфраструктуры инноваций и студенческого самоуправления. Выигрывает на этих конкурсах только небольшое количество наиболее сильных вузов страны, поэтому каждый регион кровно заинтересован в успехе находящегося на его территории университета.

Можно с уверенностью сказать, что в ближайшем будущем объем средств поддержки программ развития, разыгрываемых на конкурсной основе, будет расти. Об этом говорится во многих программных документах, упоминается в первых указах вновь избранного президента. А вот число потенциальных участников этих конкурсов, количество государственных вузов, претендующих на средства поддержки программ развития, скорее всего, будет значительно сокращаться.

Государство одновременно с постепенным осознанием необходимости значительного повышения финансирования высшего образования и науки, в силу дефицитности федерального бюджета, ставит условием получения финансирования высокую эффективность деятельности государственных вузов. Высказываются намерения закрыть и присоединить к более успешным тех, кто этим критериям эффективности не соответствует. В чем здесь дело, насколько оправданны такие намерения?

Фоном для происходящего является массовизация высшего образования в России. Сегодня практически каждый выпускник школы устремился в вуз и считает наличие диплома о высшем образовании необходимым условием выхода на рынок труда. В этом смысле наша молодежь с ее «образовательным драйвом» оказалась вполне в русле тенденций передовых стран и чутко среагировала на изменение технологического уклада. Массовый спрос на диплом о высшем образовании породил столь же массовое предложение, которое в целом привело к значительному росту количественных показателей, часто столь же массово, в ущерб качеству.

Надо сказать, что винить в этом кого-то бесполезно, ведь спрос в нашей стране вырос именно на статус, на «корочки», а не на качество образования, предложение соответствующим образом и реагирует. Даже если сократить предложение вдвое-втрое путем уменьшения количества вузов, как это предполагается сделать в ближайшем будущем, при сырьевой ориентации экономики структура спроса (а, значит, и предложения) изменится мало. Поэтому до тех пор, пока в нашей стране не станут доминировать наукоемкие и высокотехнологичные отрасли экономики, не будет массового спроса на качественное образование. Однако те, кто составит будущую элиту России, уже сейчас понимают, что в ситуации, когда диплом о высшем образовании есть почти у каждого ровесника, конкурентное преимущество приобретает тот, кто получил образование в хорошем вузе.

Есть еще один объективный фактор, обостряющий те трудности в образовании, которые у нас сейчас сложились. Это демографическая ситуация. Как известно, у нас в стране выделяются бюджетные места из расчета 170 студентов на 10 тысяч населения. В возрастной структуре этой десятитысячной группы за последние пять лет почти вдвое сократилось численность молодежи абитуриентского возраста. Количество же бюджетных мест, привязанное ко всей группе, остается практически прежним. Это приводит, с одной стороны, к небывалой доступности бюджетного обучения по некоторым, главным образом, техническим специальностям и снижению конкурса для поступления в вуз, а с другой стороны, обостряет конкуренцию за абитуриентов между вузами, часто вынуждая их снижать планку для поступления ниже «уровня моря».

В результате на некоторые бюджетные места, финансируемые налогоплательщиками, поступают школьные «троечники с минусом» с очень низким баллом ЕГЭ по профильному предмету. Они часто просто не в силах освоить образовательную программу, особенно по инженерным специальностям. Вузы, финансирование которых зависит от числа студентов, не имеют стимула к их отчислению, и создается ситуация, когда одни притворяются, что учатся, а другие притворяются, что учат, т.е. имеется целый ряд вузов, занимающихся, по сути, профанацией образования. Как правило, их выпускники никогда и не работают по специальности, хотя налогоплательщики профинансировали их обучение по нужной для развития страны программе. В результате получается, что бюджетное финансирование каждого места невысокое, но зато количество таких оплачиваемых бюджетом мест, в том числе и для школьных двоечников и троечников, сейчас больше, чем когда-либо в советской или новой российской истории.

Для повышения качества образования, для повышения зарплаты профессорско-преподавательскому составу необходимо существенно повысить норматив подушевого финансирования в высшем образовании. При дефиците бюджета сделать это можно, только сократив общее количество выставляемых «на кон» для конкурсного розыгрыша между вузами количества бюджетных мест. Это просто констатация того, что если ресурсы не позволяют обеспечить одновременно и качество, и количество, то, выбирая между ними, приоритет отдается качеству.

Очевидно, что именно таким путем пойдет развитие бюджетного финансирования высшего образования в России в ближайшие годы. Возврат пропорции бюджетных мест по отношению к количеству выпускников к уровню 2005-2007 гг. в нынешних условиях, скорее всего, приведет к сокращению количества вузов, финансируемых из федерального бюджета. Сейчас пока рано говорить, какие критерии эффективности деятельности вузов будут взяты за основу, но ясно, что финансироваться в большем, чем сегодня, объеме будут вузы из верхней части рейтингов и в меньшей степени - те, которые находятся в нижней части рейтингов. А рейтингов уже сейчас существует немало, они различаются в деталях, но в число 100 лидеров российского высшего образования попадает примерно один и тот же список государственных вузов, и есть основания ожидать, что именно они окажутся «бенефициарами» реформы бюджетного финансирования высшего образования за счет тех, кто оказался в аутсайдерах.

Хорошей новостью является то, что Тверской государственный университет устойчиво входит в число 30-50 вузов - лидеров российского образования, как по рейтингам Министерства образования и науки, так и по различным независимым рейтингам, и с этой точки зрения, вроде бы, беспокоится не о чем. Наш регион вошел в относительно небольшое число регионов, в котором находится университет из списка ведущих вузов России. Есть регионы, не представленные в этом списке вообще, есть те, которые в этом списке представлены не одним вузом. Это Москва, Санкт-Петербург, Татарстан, Томск, Новосибирск.

Иначе говоря, в нашем регионе есть вуз, который может выполнять функции и генератора, и паровоза, и пылесоса и быть бенефициаром предполагаемых изменений в области финансирования высшего образования, и тем самым даст импульс развитию региона. Плохой же новостью является то, что все упомянутые выше проблемы российского высшего образования не обошли нас стороной, и выполнять эти роли нашему университету в одиночку, без реальной помощи региона, будет практически невозможно, так как соревноваться придется с университетами, хотя и соизмеримыми с нами по силам, но действующими в тесной связке с регионами своего пребывания.

Чем же может помочь регион, ограниченный, с одной стороны, региональным бюджетом, а с другой, бюджетным кодексом, не позволяющим осуществлять платежи между бюджетами разного уровня? Первое - это пониманием того, что единственный шанс развития региона в будущем связан со всесторонним развитием образовательного кластера. Речь не о том, что нужно всячески способствовать развитию региональной системы образования, это само собой разумеется.

Речь идет о том, что необходимо иметь в качестве локомотива региональной образовательной системы университет высшего российского уровня, абсолютно конкурентоспособный по привлечению студентов и специалистов по широкому спектру специальностей со всей страны. Необходимо создание благоприятных условий для работы как молодых, так и маститых ученых и преподавателей. Тверь должна стать признанным центром образования, науки и инноваций всероссийского масштаба. Для этого есть многое: есть первоклассный университет, входящий в число ведущих вузов России, есть хорошие профильные вузы, есть очень выгодное географическое положение и развитая (развивающаяся) транспортная инфраструктура.

Необходимо взаимодействие с регионом в области разработки совместной с университетом программы стратегического развития, программы повышения уровня школьного образования, программ введения региональных доплат к зарплате и пенсиям для докторов наук, региональных премий за международно-индексируемые научные достижения. Это также разработка программы обеспечения доступным жильем молодых ученых и преподавателей, это выделение земельных участков для индивидуального жилищного строительства и льготные условия кредитования такого строительства для научно-педагогических работников, это создание за счет городского бюджета межвузовского студенческого городка для проживания иногородних студентов.

Кстати, о дорогах. Точнее, об их отсутствии. Хорошие дороги и внешняя городская среда - это тоже факторы конкурентоспособности в привлечении специалистов и студентов. Нужно помнить, что в конкурентной борьбе за лучших специалистов и студентов в стране есть очень большой выбор претендентов, и важно не растерять наши имеющиеся сейчас преимущества. Весьма важным является получение особого национального статуса для университета - национального исследовательского или федерального - т.к. программы их развития (а в конечном счете - регион их базирования) получают серьезную финансовую поддержку из федерального бюджета. Эта задача может стать одним из приоритетов стратегии регионального развития. Повторю известную мысль, что если кто-то думает, что образование обходится слишком дорого для общества, пусть попробует невежество. Обойдется намного дороже.

 
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев

Оставить свой комментарий