Идеологический аудит

 
В поисках «новых лояльных» автор: Андрей Чернышов
Существует известная категория женщин, которые сначала покупают понравившуюся сумочку, а потом подбирают к ней одежду и обувь. Издержки этого процесса очевидны: во-первых, он может затянуться на неограниченное время (вплоть до момента морального износа сумочки), во-вторых, подразумевает гораздо более серьезные расходы, поскольку соответствующие, скажем, сиреневой сумочке туфли и платье могут существенно превышать возможности семейного бюджета.
 
Идеологи современного российского рынка убеждены в том, что сверхконцен-трация финансовых, административных и медийных ресурсов в руках узкой группы лиц в качестве частных активов гарантирует прочность сложившегося порядка и его повышенную жизнеспособность по сравнению с канувшим в Лету Советским Союзом.
 

Примерно в схожей логике соответствия всего наряда произвольно выбранному аксессуару оформляется на протяжении почти столетия государственно-политическая конструкция СССР/Российской Федерации. Первый раз прихотливый выбор сумочки осуществили в 1917 году большевики. Созданная ими система управления оказалась настолько противоречащей здравому смыслу и всем божественным и человеческим установлениям, что уже к 1921 году режим вынужден был по-настоящему озаботиться проблемой собственной легитимности и начать поиск потенциально лояльных к новому порядку групп населения. Выяснилось, что массовое истребление нелояльных (террор по отношению к «бывшим» во время гражданской войны) вовсе не означает увеличения количества лояльных; более того, в логике прошлых и нынешних кавказских войн относительная доля нелояльного населения в результате террора только возрастает.

Поэтому задача НЭПа и последующего периода массовых репрессий заключалась в том, чтобы перевести давление на население в режим потенциальной угрозы, заставляющей людей задуматься о преимуществах конформного поведения перед «уходом в леса» в прямом и переносном смыслах. Тем не менее проблема количества и качества лояльной человеческой базы режима имела место вплоть до 1991 года и оказалась по существу нерешаемой.

В схожей ситуации оказалась и новая российская власть в 1991 году. Приватизация госсобственности была осуществлена таким образом, что легитимность режима и массовость его поддержки уже к середине девяностых оказались под большим знаком вопроса. Образно говоря, выбрав «сумочку от Диора», российская власть оказалась вынуждена осуществлять в той же «бутичной» логике и все последующие выборы: расстрел парламента, легитимацию «семибанкирщины», усиление контроля над СМИ, купирование электоральных процедур, зачистку партийного политического поля.

Опыт СССР-КПСС-КГБ при этом был воспринят и истолкован совершенно неверно: предполагалось, что режим с неочевидной легитимностью и сжимающейся базой массовой поддержки оказался уязвим в первую очередь из-за «ничейности» социалистической экономики – его просто некому было защищать. Практики и идеологи современного российского рынка, судя по всему, убеждены в том, что сверхконцентрация финансовых, административных и медийных ресурсов в руках узкой группы лиц в качестве частных активов гарантирует прочность сложившегося порядка и его повышенную жизнеспособность по сравнению с канувшим в Лету Советским Союзом. Образно говоря, российские «рыночники» полагают, что сумочкой «от Диора» можно при случае крепко дать по голове грабителю в темной подворотне, для чего сумочка «от Маркса» оказалась малопригодна. Перспектива постоянно носить с этой целью в сумке кирпич, по-видимому, мало смущает этих искушенных жизнью людей.

В то же время наиболее осмотрительные из искушенных, похоже, начали испытывать некоторые сомнения относительно достаточности подобных средств самообороны от российского электората. Об этом свидетельствуют последние инициативы правительства и партии «Единая Россия», ориентированные на предстоящие в декабре выборы депутатов Государственной Думы.

ОНФ

Идея создания Общероссийского народного фронта полностью укладывается в логику поиска «новых лояльных». Суть замысла заключается в том, чтобы отдать до 25% мест в списках ЕР представителям общественных организаций, фактически создающих с ЕР предвыборный блок.

Для начала просчитаем экономическую составляющую проекта. Представители ЕР не раз заявляли, что программа-минимум партии предполагает завоевание простого большинства в Госдуме. Таким образом, из 450 мандатов ЕР намерена взять не менее 226. Четверть от этого числа составляют 56 мест. Согласно экспертным оценкам, «стоимость» одного думского мандата (общая сумма затрат победившего кандидата) на прошлых выборах составляла около 3–5 миллионов долларов, а при сокращении «свободного рынка» мест на четверть, в связи с выделением квот ОНФ, цены дополнительно возрастут; соответственно, можно принять среднюю цену мандата 2011 года за 5 миллионов.

Таким образом, общий бюджет проекта ОНФ (не принимая во внимание средства, выделяемые на создание инфраструктуры – институтов, экспертных групп и прочего) составляет 280 миллионов (имеется в виду недополученная прибыль, хотя, конечно, не всем «квотникам» от ОНФ места достанутся безвозмездным образом). Даже по кремлевским меркам, это – крупный проект, и для его запуска нужны были серьезные основания.

Таких оснований усматривается два: разочарование Кремля

• в бизнесе

• и в губернаторах

как сильных факторах воздействия на электоральное поле. О губернаторах речь пойдет далее в связи с введением ЕР должности комиссаров в проблемных регионах (стилистика выдержана: где фронт – там и комиссары), а вот представители бизнеса в целом явно не прошли проверку нынешним электоральным циклом ни с точки зрения лояльности режиму, ни в плане ресурсообеспеченности (наличия в сумочке от Диора увесистого кирпича).

Бизнес как электоральный фактор неудобен уже тем, что он по определению ищет, где дешевле – а по общей совокупности затрат и СР, и ЛДПР предлагают более дешевые услуги, чем партия власти. Бизнес неудобен и тем, что всё менее охотно вкладывает деньги в СМИ, практически полностью зависимые от госдотаций; тем самым на государство полностью перекладывается нагрузка информационного воздействия на население. Собственно, вытеснив бизнес с политического поля в качестве самостоятельного игрока, государство получило то, что и должно было получить, – слабого и лукавого партнера, на которого ни в коем случае нельзя не то что опереться, но и просто положиться.

В этих условиях обновление слоя «новых лояльных» действительно представляется задачей из разряда первоочередных. Тут, правда, сразу же встает практический вопрос: а как, собственно, будет осуществляться так называемый рекрутинг этих «новых лояльных»? Ясно, что квота в 25% думских мест предусмотрена не для чиновников и не для бизнесменов; лояльность первых обеспечивается иными методами, а лояльность вторых, как выяснилось, не обеспечивается никак.

Похоже, что относительно методов рекрутинга у кремлевских деятелей приготовлен лишь один, но чисто русский ответ: «Сами прибегут». Не мной замечено, что все, кто мог прибежать за десять лет, уже прибежали, и прибежали не по одному разу. Именно для того, чтобы активировать отсиживающихся, и используется терминология «фронта», предполагающая логику действий «Кто не с нами, тот против нас». Таким образом, набор «новых лояльных» власть намерена осуществлять теми же добровольно-принудительными методами, которыми она пользовалась и пятьдесят, и семьдесят лет назад; в основе этих методов лежат:

• халява (шуба с царского плеча в виде 25-процентной квоты)

• страх перед нонконформизмом (все шагают в ногу, один ты – нет).

Само понятие «лояльности» приобретает при таком подходе к делу чисто ритуальный характер; ее достаточно засвидетельствовать, как свидетельствовали свою лояльность режиму жители Римской империи, принося жертвы к подножию статуи императора.

Комиссары

В мае партия ЕР объявила о том, что в проблемные для партии регионы (а таковых уже насчитывается несколько десятков) направляются организаторы и контролеры будущих избирательных кампаний в ранге комиссаров. По сути, новшеством здесь является только публичное оглашение и своеобразное наименование должности. Сам по себе механизм прямого контроля центра в рамках избирательных кампаний в регионах неоднократно использовался ЕР и ранее; в этом году он будет впервые применен почти в половине субъектов Федерации.

Суть действий комиссара, насколько я могу судить, сводится к следующему:

• определить в регионе 5–10 ключевых фигур, от которых во многом зависит исход выборов (местный губернатор может находиться в этом списке далеко не на ведущей позиции);

• организовать на эти фигуры прямое давление из центра («непосредственную пневматику»);

• нейтрализовать наиболее опасных политических конкурентов;

• следить за тем, чтобы бюджет кампании не разворовывался вопиющим и многократным образом.

Всю эту разнообразную деятельность не всегда удобно (а чаще всего – неудобно) осуществлять местному губернатору: с кем-то ему не хочется ссориться, кому-то нужно подкинуть денег, кого-то желательно не выводить из игры, а стравить друг с другом и так далее; одним словом, губернатору предстоит здесь жить и работать после завершения выборов. Поэтому результаты выборов в нынешнем цикле стали во всё большей степени определять муниципальные элиты, методы воздействия на которые непосредственно из Кремля оказалось выработать достаточно сложно.

Собственно, в случае с губернаторами, как и в случае с бизнесом, государству следует пенять только на себя: отменив прямые выборы губернаторов, оно лишило руководителей регионов необходимых рычагов воздействия на местах. Расчет на то, что назначенный губернатор будет чаще оглядываться на Москву, чем, условно говоря, на Рамешки, оправдался лишь отчасти; по крайней мере, возможности назначенных губернаторов обеспечивать приемлемые для ЕР результаты выборов оказались явно недостаточными.

Практически всё сказанное означает следующее:

• карьера и судьбы губернаторов в перспективе меньше будут связаны с электоральными результатами ЕР, чем это было до сих пор;

• пятерке ключевых политических фигур в регионе следует считаться с воздействием «прямой московской пневматики»;

• неамбициозный бизнес может чувствовать себя накануне выборов достаточно спокойно; он постепенно вытесняется на периферию кремлевских политических интересов. Другой вопрос – насколько это вытеснение хорошо для ведения бизнеса, но с этим предстоит разбираться уже после декабря.

 
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев

Оставить свой комментарий

 
ЛУЧШИЕ СТАТЬИ РУБРИК