Искусство управления

 
Лечить так лечить автор: Каринэ Конюхова
Кто я? О чем? А главное — зачем?
Такие вопросы я поставила перед собой, прежде чем начать писать. Проще всего ответить на первый — кто я? Я главный врач больницы с 25-летним стажем работы руководителем, переживший множество реформ в здравоохранении, разного уровня начальников, видевший, как было, как есть, и пытающийся представить, как будет. Получилось забавно — похоже на гадание на картах. Какое уж тут гадание, когда речь идет о здоровье, доверенном интеллекту и профессионализму медиков!
О чем? Этакие философские размышления о нем, о здоровье, об организации медицинской помощи за четверть века, о прошедших переменах, напрямую зависевших от политической воли, экономического состояния страны, в которой живем. Как-то очень пафосно — «страны», живем-то в области. С другой стороны, управляют нами все-таки оттуда, сверху.
Зачем? Думаю, просто накопилось, переполнило чашу — знаешь, как должно, а делаешь, как должна.
Наша главная задача — как ни банально это звучит — лечить людей. Мы с ней сегодня успешно справляемся. Но не благодаря, а вопреки.
 
Зачем нужен главный врач, если всё решается наверху? Поймала себя как-то на мысли: раньше радовалась какому-то свершенному делу, а теперь радуюсь полученной визе на документе.
 

В медицине не бывает мелочей

Наше учреждение, могу смело сказать, хорошее, даже очень хорошее. Это не мое личное мнение — это мнение пациентов, многочисленных гостей, делегаций и даже руководства.

Иногда приходится слышать вопрос: зачем тебе все это надо? Я отвечаю вопросом на вопрос: что именно — качество лечения, современное оборудование, новые технологии, улыбчивый и вежливый персонал, современные интерьеры с живописью, хорошая мебель, чистота, домовая церковь? Мне кажется это нормой или, по крайней мере, должно быть нормой. Именно так я вижу современную больницу. Что-то мы придумали сами, что-то удалось подсмотреть за рубежом — слава Богу, открывшиеся 20 лет назад границы позволили увидеть «современную европейскую медицину».

В медицине, как, впрочем, и в любом другом деле, не бывает мелочей. В медицине — особенно. Когда в 2000 году мы сделали крыльцо нового корпуса с подогревом, выложив его мрамором (другой материал по технологии не подходит), и обогрев кровли, многие укоряли: «Ну, это уж излишество!». А какое же это излишество, если мрамор этот не леденеет, и люди зимой не падают, сосульки с крыши не свисают. Это не излишество, это — безопасность!

Картины или церковь — это сложнее: это про душу, если хотите, про мироощущение, а точнее — личное ощущение жизни. Это отношение к людям, которые здесь работают, и к тем, кто приходит сюда с болью. Кто сказал, что в больнице должно быть «сиро и убого»?! Кто сказал, что пациент должен чувствовать себя виноватым за то, что заболел? Ему и так невесело, а тут еще и взгляд исподлобья, прямо из окошка регистратуры. Ведь это мы для них сегодня существуем — не любишь больных, не хочешь работать в медицине — уйди!

И церковь — она для сотрудников и для пациентов. Кому-то нужен психолог, а кто-то придет в храм за духовной поддержкой — атмосфера в больнице неизбежно меняется.

Памятен 2002 год — мы нашли документы о том, что в нашем здании была домовая церковь. Вопрос — восстанавливать или нет — не стоял. Создали Благотворительный фонд «По восстановлению церкви Во имя иконы Божьей Матери Всех скорбящих Радосте» и восстановили при помощи многих людей. Теперь это действующий храм, в нем есть свой настоятель, и в нем всегда есть люди.

Изучили биографию купца В.П. Аваева, построившего в 1878 году нашу больницу, и поняли: по своим делам, благотворительности, милосердию, желанию сделать свою бесплатную больницу лучшей (а она и была лучшей — серебряные приборы для больных, современный инструмент, удобные палаты) он должен стать нашим моральным покровителем. Его фразу, обращенную к той еще Городской думе: «Не вижу возможным ухудшить условия пребывания больных!», хочется иногда растяжкой повесить в городе как наказ к Думе нынешней.

В 2004 году нашей клинике присвоили имя Василия Петровича Аваева (примечательный факт — первое распоряжение Д. Зеленина, подписанное им в качестве губернатора). Удивительно, но мало кто даже из коренных тверичей знал что-нибудь о Василии Петровиче. Издали книгу об истории больницы, медалью «За отличия неслужебные. Аваев» награждаем жертвователей. Сотрудникам, отработавшим в клинике больше двадцати пяти лет, вручаем памятную плакетку с барельефом В.П. Аваева и премию в виде конвертируемого в современные деньги чека «Аваевского банка», на оборотной стороне которого указано: «Обладатель сего именного билета служит верой и правдой во благо и на здоровье сограждан». Теперь это наш бренд, культовое имя. Всё это воспитывает уважение, создает традиции.

Амбиции творческих людей

У меня есть знакомый молодой коллега, тоже руководитель, с хорошим творческим потенциалом, окна его отделения выходят на нашу клинику. Он говорит: когда вижу, что у тебя получилось, понимаю, что это возможно, и верю, что смогу! Главное — хочет, а значит, сможет. Научить работать можно, научить хотеть и творить — нельзя. Это сверху — оно или есть, или…

Я думаю, что мы уже сломали психологический стереотип — многолетнюю репутацию кожно-венерологического диспансера как учреждения, где лечат «нехорошие» болезни. И дело не в том, что мы переименованы в Центр специализированных видов медицинской помощи и расширили профиль: у нас теперь есть общая терапия, педиатрия, неврология, гинекология, урология, широкий спектр лабораторных исследований. Вообще атмосфера в клинике поменялась. Я иногда наблюдаю за поведением пациентов. Когда люди заходят в больницу и говорят: «Ой, мне, наверное, не сюда», — я воспринимаю это как комплемент.

Выскажу «крамольную» мысль: прогресс достигается за счет амбиций творческого человека. Когда двадцать пять лет назад я возглавила областной кожно-венерологический диспансер, то я знала, чего хотела: учреждение должно быть передовым и современным. Тогда я еще не понимала, что именно буду делать, не предполагала, какие проблемы меня ожидают, но знала — начать нужно с себя. Как у Сент-Экзюпери: «наведи порядок на своей планете», а диспансер стал моей планетой, где должны были реализоваться планы, интеллект, способности, в конце концов — оказанное мне другими людьми доверие.

Я убеждена, что у каждого человека есть предел физических и интеллектуальных возможностей, и, кроме того, есть предназначение. Несмотря на свои амбиции, я точно знаю, что я «прикладной» человек. И если я, наверное, приличный главный врач, то я никогда бы не смогла быть министром или, скажем, чиновником от здравоохранения. Мне нужно видеть результаты своей работы, и в тех масштабах, в которых я работаю сегодня, я их вижу и от этого подпитываюсь.

Масштаб страны мне не охватить. А некоторые люди считают, что они всё могут и просто рвутся на должности, хотя по своим возможностям они не должны руководить людьми и решать жизненно важные масштабные вопросы. У них тоже есть амбиции, но удовлетворения от работы они не испытывают, потому что постоянно сталкиваются со своим непрофессионализмом — неважно, признаются они себе в этом или нет. А компенсируют они свою неудовлетворенность упоенностью властью над людьми и шальными деньгами.

У меня есть опыт работы в руководящих органах — четыре месяца я была заместителем руководителя департамента здравоохранения области. Это было самое «невнятное» время моей жизни: работала по 12–14 часов — плодила бумаги, не приносящие никакой пользы здравоохранению. Так нынче устроена система: деятельность ради деятельности. Совсем не хочу обижать чиновников. Очевидно, что и эту работу кто-то должен делать, но это тоже из серии «у каждого свое предназначение».

Мне же нужна работа на конкретный результат с живыми людьми, людьми творческими. Жить надо не приземленно, принимая обстоятельства, а как колесо вертится: только одной точкой касаться земли, а всеми остальными стремиться вверх. Вопрос только в том, что каждый этот верх видит по-своему: кто-то в деньгах, кто-то в должностях, а кто-то — в качестве дела, которому служит.

С людьми надо работать внимательно, они ведь все очень разные. Психологи считают, что людей, в их взаимоотношениях с другими людьми, можно поделить на три категории: те, кто слышит аргументы и их воспринимает, те, что, выслушав чужое мнение, еще больше укрепляются в правоте своего собственного мнения, и есть абсолютно инертные люди — «хочешь так — пожалуйста, мне все равно». Руководителю с «безумными» идеями нужно учитывать психологию команды. Тут очень тонкая грань.

Очень важно, чтобы руководитель был способен не только принимать решения, но и нести за них ответственность. Какие-то реорганизаторские решения мне приходилось принимать единолично, и я должна была знать, на кого я могу опереться, кто пойдет за мной. Сейчас я могу сказать: у меня есть команда. Это, конечно, не все двести человек нашего коллектива. Главное, чтобы те, кто меня понимает, сумели донести новую идею каждому сотруднику, — любое начинание будет тормозиться, если его восприняли не все участники процесса.

Когда в цепочке выпадает хотя бы одно звено, то приходится убеждать, и убеждать аргументами. Моя задача — «родить» идею, внедрить ее, передать в надежные руки и забыть о ней. Странно? Да нет! Будешь заниматься тактикой — некому будет определять стратегию.

Может сложиться впечатление, что у нас «тишь, гладь и Божья благодать». Ничего подобного — бывают долгие дискуссии, бывают и споры, есть даже своя оппозиция — всё как в нормальном коллективе. Но результаты налицо, и это — главный аргумент.

Здравоохранение надо лечить

Наша главная задача — как ни банально это звучит — лечить людей. Мы с ней сегодня успешно справляемся. И вот тут я с тяжелым сердцем должна сказать: пока справляемся… Справляемся не благодаря, а вопреки. Для здравоохранения наступили нелегкие времена. Легкими они никогда и не были, но мы всегда работали на перспективу, совершенствовались, внедряли новое, шаг за шагом шли вперед. Всё это объединяло людей, сплачивало коллектив.

Когда рассказываешь молодым докторам, какими полнокровными были конференции, какими жаркими — дискуссии, какими образованными были профессора, у многих возникает сожаление об ушедшем времени. Была необходимость учиться, совершенствоваться, чтобы применить знания на практике. Сегодня лечение пациента загнано в жесткие рамки стандартов, причем стандартов медико-экономических. Их качество, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Считаем объемы, считаем тарифы — превратились в экономистов. А количество заполняемых документов при приеме больного! Добровольное информированное согласие, стат. талон из двадцати пунктов, документ о защите персональных данных и т.д.

Порой, пока врач заполняет все эти документы, он уже не помнит, осмотрел он пациента или нет. На всё про всё — 15 минут. Работаем на проверяющих и прокурора. Опыт врача всё меньше и меньше востребован. Малейшее отступление от стандарта чревато негативными последствиями и для лечащего врача, и для руководителя учреждения.

У нас есть доктора, имеющие 30–40 лет клинического опыта, и они вынуждены чисто технически выполнять стандарты. В самом понятии «стандарт» нет ничего плохого, вопрос в его качестве и индивидуальном подходе к больному. Доктор — хороший доктор, имеющий колоссальный профессиональный опыт — сегодня должен пройти «семь кругов ада», чтобы отстоять право на свое мнение и что-то добавить к этому стандарту. Он должен пройти врачебную комиссию, доказывать прописные истины, тратить силы, время, которых у него и так не хватает. Думаю, что стандарт должен быть лишь отправной точкой лечения, не лишающей врача права думать и принимать решения. Дело доходит до полного абсурда.

К нам поступает больной по нашему профилю, но с сопутствующими заболеваниями. Для их лечения он принимает препараты, предположим, кардиологические или диабетические, которые подбирались ему много лет. Но мы не имеем права разрешить в условиях стационара принимать жизненно необходимые больному лекарства, потому что это является нарушением. В рамках государственных гарантий мы должны обеспечить его только нашими, имеющимися в списке, лекарствами. Пациент справедливо возмущается: мне заменитель не подходит, я в больнице хуже стал себя чувствовать. Раньше я могла послать медсестру через дорогу в аптеку купить препарат, необходимый этому больному. А теперь, в соответствии с 94-м законом, я не имею права расплачиваться с аптекой.

Да, я понимаю, что государственный бюджет — это не бездонная бочка, на всех денег не хватит. Иногда дело даже не в деньгах. Приведу простой пример. Есть список жизненно важных препаратов, который утверждается министерством и на областном уровне. В этот список входит очень много препаратов, которые лоббируются фармацевтическими компаниями. С точки зрения врача, они могли бы быть заменены на более действенные препараты. Но взят курс на замещение импортных препаратов отечественными, на продвижение отечественного оборудования, а это утопия, потому что у нас очень много фальсифицированных препаратов и несовершенных технологий. Экспериментировать можно в отечественном автопроме, хотя и там нежелательно, но не в медицине за счет здоровья людей!

Раньше я могла прямо с выставки привезти новое оборудование и начать работать. Теперь за год необходимо составить план-график на все затраты: предугадать, сломается ли какой-то прибор, или потечет труба, или, как в этом году, выпадет снега больше нормы и потребуется вывозить снег. Я уже не говорю о закупках. Всё — от ваты до оборудования — необходимо согласовывать с вышестоящим руководством. А потом ждать, когда состоится конкурс — по пресловутому 94-му закону, призванный экономить бюджетные деньги, а в действительности — мешающий их эффективному использованию! Уже и президент упомянул об издержках этого закона, но пока его не отменил.

Иногда задумываешься: зачем нужен главный врач, если всё решается наверху? Поймала себя как-то на мысли: раньше радовалась какому-то свершенному делу, а теперь радуюсь полученной визе на документе. При этом за всё отвечаешь ты! Прав не осталось, одни обязанности.

А еще есть несовершенство законов и их противоречия между собой. Если к этому прибавить (набившую оскомину тему) недостойную зарплату медиков — неоптимистичная получается картина. С сожалением должна констатировать: само здравоохранение — не здорово, его надо лечить.

Я не ностальгирую по прошлому. Вопреки всему надо идти вперед, иначе наступит полная стагнация. Часто задумываюсь: что в таких условиях лично я могу сделать, что вообще возможно изменить на местном уровне? Важно, чтобы в реформах первую скрипку играли все-таки профессионалы! А еще важно не оставаться инертным, отстаивать интересы дела. Добились же мы, например, изменения норматива времени приема амбулаторного больного — с семи минут (!!!) до пятнадцати.

В компетенции, я думаю, областного департамента здравоохранения сократить документооборот, который подчас просто парализует главную работу учреждения здравоохранения — лечить людей. Вполне реально на областном уровне расширить перечень и объем услуг, которые мы можем оказывать. Нельзя в медицине латать дырявое одеяло: латаем там, где уже порвалось. Должна быть выстроенная система, главным критерием дееспособности которой является здоровье людей. Всё давно уже придумано: есть отработанный годами положительный опыт страховой медицины за рубежом. И у нас это возможно. Было бы желание и творческие, небезразличные специалисты.

Мне очень близки слова Марата Гельмана: «В идеале хотелось бы, чтобы психотип человека — будь то чиновник, бизнесмен или «рядовой обыватель» — был похож на психотип художника, у которого «гвоздь в голове», который не может не делать, который профессионален и своими идеями никому не дает спокойно жить». Любая реформа будет успешной только тогда, когда ее осуществляют именно такие люди, с «художественным гвоздем» в голове. Их мало, но все-таки они есть, поэтому есть и надежда. 
 
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев

Оставить свой комментарий

 
ЛУЧШИЕ СТАТЬИ РУБРИК