Культура

 
Тверской императорский дворец. «Сказ о потерянном времени» автор: Татьяна Куюкина
Возможно, кто-то из прочитавших мои предыдущие статьи в журнале «Точка зрения» об историческом облике нашего города задавался вопросом, почему в них я лишь скороговоркой говорю о его ключевом памятнике – Тверском императорском дворце. Мне трудно ответить на этот вопрос даже себе. Наверное, потому что очень болит… То острой, то ноющей болью, не отпускающей вот уже много лет.
 
Дворец начал деградировать с того самого момента, когда новые владельцы отделили его от периферийных структур, всунули в его пространства несвойственные функции (от застенков ЧК до жилых квартир) превратив в своего рода «воронью слободку», а в завершение «революционных преобразований» переименовали сначала в «Народный», затем в «Путевой».
 

На самом деле рассказывать о дворце я могу едва ли не бесконечно. За последние годы сотрудники галереи и я опубликовали тысячи строк на эту тему в средствах массовой информации, в различных сборниках и журналах, на конференциях, издали отдельными изданиями, разработали специальную экскурсию по истории и архитектуре дворца, пользующуюся немалым спросом, и даже выпустили DVD-фильм. Но все это о владельцах дворца, исторических событиях, персонажах, его архитектуре и художественной коллекции.

Одним словом – о прошлом. Должна сказать, что в ушедшем столетии о дворце писали мало, в основном то, что в анкетах вмещается в графу под названием «ФИО». Да и сами мы еще в начале 1990-х годов вряд ли могли позволить себе широкие публикации, потому что мало знали о дворце: все больше легенды, рассказы да так называемые «выходные данные».

В последние годы в число основных направлений работы научного коллектива галереи активно вошла дворцовая тематика: хроника и история дворца, биографически связанные с ним персонажи, архитектура, этапы строительства и реконструкции, дворцовая художественная коллекция. Целью научного поиска стало стремление не только ликвидировать «белые пятна», но и обеспечить теоретическую базу реставрации ансамбля.

Привлекали для работы и внешних специалистов, что называется с именами. По заказу галереи была подготовлена обстоятельная «Историческая справка»о дворце, а проектным институтом Министерства культуры РФ «ГИПРОТЕАТР» разработано «Функционально-технологическое задание на реконструкцию и расширение комплекса Тверской областной картинной галереи». Эти исследования легли в основу проекта реставрации дворца, разработанного ЦНРПМ в 1994 году.

За четверть тысячелетия своего существования дворец претерпел не одну реконструкцию. Возведенный волей Екатерины II в 1760-х гг. по проекту замечательного зодчего Петра Ни-китина, в первый раз он перестраивался молодым Карлом Росси к переезду в Тверь великокняжеской четы Ольденбургских. С апреля по август 1809 года им «c тонким вкусом, бескорыстием и прилежностью» были проведены огромные работы. Росси умолял увеличить сроки реконструкции. Но… разрешили лишь на 2 часа удлинить рабочий день. В результате за 4 месяца (!) дворцовый ансамбль не только расширился и поменял облик, превратившись из барочного в ампирный, но и претерпел радикальную перепланировку внутреннего пространства, был полностью заменен декор и убранство интерьеров, изменился стиль сада. Генерал-губернаторскую резиденцию стали называть «русским Трианоном» и «Версалем», а для великокняжеской четы он стал счастливым семейным домом, как Екатерина Павловна вспоминала позднее – уже в свою бытность королевой Вюртембергской.

Следующая реконструкция дворцового ансамбля была заказана Александром IIизвестному петербургскому зодчему Александру Резанову, работавшему в основном по императорским и великокняжеским заказам. Несмотря на обилие золота и декоративных деталей, во 2-й половине XIX века стиль ампир воспринимался излишне сухим и официозным. Главной идеей новой переделки стало возвращение былой нарядности архитектурному образу дворца. Работы велись в 1864–71 гг. Почти без изменений сохранив планировку внутреннего пространства, зодчий полностью модернизировал коммуникации, организовал дополнительные «собственные покои» для императора в западном крыле, радикально изменил характер отделки интерьеров в соответствии с модой времени. В резановской интерпретации дворец простоял вплоть до Великой Отечественной войны.

Третья реконструкция дворца, пострадавшего в ходе боев за Калинин, началась сразу после освобождения города от оккупантов и продолжалась (в основном) до 1948 года. Реставрацию вели поочередно архитекторы Н. Колли и И. Бондаренко. Работали в тяжелейших условиях. Шла война. Архивы недоступны, материальные ресурсы и транспорт жестко лимитированы, мастера и рабочие руки – на фронте. Внешне дворец был восстановлен практически в прежнем виде.

Но в связи с его приспособлением для новой функциивнутреннее пространство подверглось перепланировкам, приведшим к ощутимым изменениям и даже утрате ценных помещений парадной анфилады. Как предписывалось официальной идеологией, интерьеры отделывались в духе «освоения классики» – в стилизаторской манере «а?la Казаков-Росси». Но если отключиться от этих объективных обстоятельств, в целом реставрацию 1940-х гг. можно оценивать как осуществленную качественно и с уважением к предшественникам. Здание сохранило дворцовую представительность, а коммуникации хоть и сдают потихоньку позиции, но ведь работают, а им уже почти семьдесят лет!

Сегодня дворец является федеральной собственностью и памятником архитектуры федеральной категории охраны. Решение о его реставрации было принято областными властями в начале 1980-х гг. В сентябре 1994 года вышло постановление главы администрации Тверской области «О передаче здания Путевого дворца в пользование картинной галерее» полностью и с поручением «изучить вопрос о передаче других зданий картинной галереи, входящих в ансамбль Путевого дворца». Эскизный проект реставрации дворца, выполненный в 1994 году специализированной и авторитетной в деле восстановления исторических объектов организацией ЦНРПМ, был рассмотрен и принят собственникомк исполнению. Работы по реставрации и реконструкции были разделены на три этапа и должны были быть завершены в 2010 году. Финансирование предполагалось как федеральное, так и региональное.

В октябре 1995 года, когда из западного крыла выехал в другое здание объединенный музей, освободившиеся помещениябыли закрыты для производства реставрационных работ.Вожидании давно назревшего расширения галерея продолжила работу в центральной части дворца и его восточном крыле. Обдумывали состав и структуру будущей экспозиции, готовили списки на реставрацию, обсуждали необходимое оборудование, планировали перемещение коллекций, искали новые экспонаты... Наконец-то сможем показать блестящее тверское художественное собрание, как оно того заслуживает!

Несколько десятилетий зрители видели его лишь кусочками. Площадей отчаянно не хватало, к тому же их подавляющее число было в аварийном состоянии. В здании и сейчас отсутствует горячее водоснабжение, парадный зал, где проходят основные мероприятия, не отапливается, в остальных не хватает освещения, и смотреть живопись зимой можно только в первой половине дня, что, кстати, затрудняет выполнение государственного плана посещаемости. В соответствии с расчетами ГИПРОТЕАТР`а, на момент начала реставрации потребность нашего учреждения в площадях при собрании в 14000 музейных предметов составляла по показателю optimum 23713 м2,по показателю minimum– 13803 м2. Галерея работала на 1500 м2во дворце и на 800 м2в выставочном зале (городской филиал галереи до 2007 г.). Посещаемость галереи (с филиалами) в начале 1990-х годов было до 205 тысяч посетителей в год.

Тем временем реставраторы покрыли медью купол западной башни, заменили оконную столярку, вскрыли межэтажные перекрытия… Во время последней реконструкции дворца в 1940-х гг. строительный мусор, образовавшийся из-за обрушения стен от взрыва, не вывозили на свалку, а закатывали в перекрытия над сводчатыми помещениями. Там мы нашли интересные детали и фрагменты старого дворцового декора для будущей экспозиции по истории дворца. Одним словом, ожидание было радостным.

С 1995 года реставрационные работы на западном крыле худо-бедно – с пробуксовками, ошибками и конфликтами, чехардой заказчиков-подрядчиков, всевозможными проверками, судебными тяжбами, меняющимся законодательством, неритмичным и скудным финансированием, а иногда и его полным отсутствием, но всё же на объекте велись. То, что с реставрацией как-то не ладится, первыми поняли сотрудники галереи. К концу девяностых протечки крыши и прорывы коммуникаций замучили наши инженерные службы, о горячей воде по-прежнему приходилось только мечтать, трещины размножались как кролики, высолы расползались по стенам. В конце концов с фасада дворца – прямо у входа в галерею, стали падать фрагменты декора, и к нам перестали водить официальные делегации.

На западном крыле работы шли ни шатко ни валко. Когда же от ветхости рухнули возведенные в начале производства работ строительные леса, а фасадные работы так и не начались, это стало очевидным для всех. Однажды подъезжая к галерее на маршрутке, я попросила водителя остановиться у дворца. Раскрыв удивленно глаза, он попытался выяснить, что я имею в виду. Поняв, иронически хмыкнул – мол, какой же это дворец – развалины, да и только! Я стала использовать слово «дворец» осторожно, а тем паче – «Тверской императорский» – только в кругу посвященных. Дворцовый ансамбль – ключевой архитектурный комплекс, имеющий безусловное градообразующее влияние. Облик нашего города, его имидж и привлекательность напрямую зависят от вида, состояния и от включенности дворца в пространство центра Твери. Сегодня, закрытый с севера хаотичными посадками 1940-х годов, удаленный с волжской панорамы, изолированный от собственного сада и доведенный почти до руинированного состояния, дворец как бы забился в темный уголок, чтобы его никто не заметил. Без него же наш город подобен лицу красотки с разбитым носом: сколько ни румянься, а титул не удержать!

За это время «благополучно» ветшали филиалы галереи – Домотканово и «Чайка», ожидающие своей очереди на реставрацию. А галерея, освоив всяческие музейные «nowhow», стала всё чаще устраивать выставки «на выездах» и всё больше работать не для тверской – своей главной публики.

В 2007 году, то есть спустя 12 лет с начала реставрации, строительные работы на объекте были приостановлены, и был поставлен вопрос о создании единой концепции всего дворцового ансамбля, центральной частью которого и является собственно Императорский дворец. В плане культурной политики это правильно. Идея рассмотрения целостного комплекса, существующего сегодня на территории утраченного в XVIII веке кремля, замечательна. Решать объемные задачи точечным методом нерационально. Комплексные решения всегда эффективней, поскольку обеспечивают инфраструктуру, заботящуюся о жизнедеятельности объекта в дальнейшем, а также закладывают стратегию развития территории.

Исторические ансамбли, на мой взгляд, не должны просто консервироваться – им нужно жить и развиваться. Все три предшествующие переделки дворца модернизировали инфраструктуру ансамбля. Необходимо это и сегодня. Мне думается, концепция в первую очередь должна обозначить цель реставрации и идеологию будущего использования этой важной центровой территории. Поскольку этот документ формирует дальнейшую судьбу объекта, хотелось услышать ответы на вопросы: для кого будет предназначен ансамбль после реставрации и в каком режиме будет доступен? Что здесь смогут увидеть, узнать, почувствовать люди? Какие исторические, нравственные, художественные уроки преподносит это место? Чем привлекательно и насколько удобно оно будет для посетителей? Какой исторический период существования ансамбля принят концепцией как оптимальный? Каким целям он будет служить? Каков вектор его развития?

В императорский период дворец не жил сам по себе. Он и деградировать-то начал с того самого момента, когда новые владельцы отделили его от периферийных структур, всунули в его пространства несвойственные функции (от застенков ЧК до жилых квартир, просуществовавших вплоть до середины 1960-х гг.), превратив в своего рода «воронью слободку», а в завершение «революционных преобразований» переименовали сначала в «Народный», затем в «Путевой». Когда-то он носил гордое и ясное имя – Тверской императорский дворец. Из названия было понятно, где он расположен и кто его владелец. Еще в народе называли его «Екатерининским» – с благодарностью и в память об устроительнице. Новое же имя мистически сыграло недобрую роль в его судьбе. Недаром говорят: «Как лодочку назовешь, так она и поплывет». Вот и «поплыл» наш дворец без гребца, без порта приписки, как ничейный утлый челн. Так что возвращение подлинного имени дворцу – это тоже задача его реставрации.

В благие времена в своем полном составе дворцовый ансамбль включал кроме главного корпуса три двора: раскрытый к Спасо-Преображенскому собору парадный двор (курдонер), а с востока еще два – конюшенный и «запасный» дворы. Они были окружены постройками: офицерским флигелем, кордегардией, конюшней, каретными сараями, различными хозяйственными постройками – то есть всем необходимым, без чего трудно существовать парадному зданию. Главный дворцовый вход был с северной стороны, от которого к Волге спускался дворцовый сад с аркадным пандусом, оранжереей, беседками, смотровой площадкой, парковыми павильонами, декоративной скульптурой и собственной пристанью, от которой чета Ольденбургскихотправлялась инспектировать водные артерии страны, а Екатерина II– в свое первое путешествие по Волге на галере под названием «Тверь». Последняя – 26-весельная красавица, была, кстати, выстроена тверскими корабелами.

Предложенная «Концепция» была подготовлена без участия тверских специалистов. И это, мягко говоря, очень чувствовалось. Мизерабль какой-то получился. Так и хотелось вопросить: «С кем вы, мастера культуры?» Концепцией навязывался усредненный, не окрашенный местными особенностями, отдающий приоритет представительскому, а не общедоступному пользованию, дорогостоящий долгострой. Это была торжествующая демонстрация дурновкусия, не отличающего подлинник от подделки, историю от выдумки и заботящегося только о VIP-персонах. Как мне показалось, все тверичи слушали презентацию с недоумением. Несмотря на то что знакомиться с предложением приходилось, что называется, «с листа», возражений было немало. Мужественно удерживающие историческое звучание этого важного уголка нашего города и находящиеся с 1866 (!) года на его территории картинная галерея и объединенный музей о концепции слышали тоже впервые.

Впрочем, им и не положено – у нас в последнее время принято не учитывать мнение будущих пользователей, а «благодетельствовать» им в стиле волюнтаризма. Согласно озвученному материалу, музейные экспозиции превращались в эскорт-услуги для избранных посетителей, этакое легкое декоративное дополнение к подземным гаражам, салонам по продаже народных промыслов, наградным залам etc, занимавшим основные пространства ансамбля. (Надо же еще, чтобы было красиво, да что называется «с корнями»!) Если в предложениях областного комитета по культуре 2007 года к техзаданию объект назывался «Историко-культурный музейный центр» на территории комплекса Путевого дворца, то новый документ, выпущенный в том же году, был озаглавлен «Концепция реставрации, воссоздания, формирования и использования «Историко-культурного комплекса зданий «Путевой дворец» (конец XVII – середина XX вв.)».

Как говорится: почувствуйте разницу! Apropos, замечу, что из всех учреждений культуры самыми посещаемыми являются музеи. Так утверждает Госстат. В нашем случае – это картинная галерея и объединенный музей – не первый год задыхающиеся от тесноты государственные учреждения культуры. Напомню, что вся катавасия затевалась для их модернизации и расширения. Для них, работающих со всеми возрастными, социальными, национальными, вероисповедальными и прочими слоями населения Твери, Тверской области, нашей необъятной Родины в целом, а также ближнего и дальнего зарубежья. Так что вопрос «Для кого цветем?» вполне закономерно возник во взорах директоров двух ведущих музеев области.

По новой «Концепции», особенно в ее первом варианте, ансамбль снова, как в 1917 году, превращался в… «воронью слободку». Какими знаниями-умениями сумели поразить заказчиков выигравшие конкурс проектировщики, как получают подобные организации лицензии на свою деятельность, не знаю. Да и был ли конкурс на «Концепцию»? Складывалось впечатление, что авторы концепции в принципе не ведали ни тверской истории, ни архитектуры, ни что за звери такие эти музеи (чувствовалось, что последние особенно мешали замыслу: не знали – куда их приткнуть?). С наработанной их предшественниками базовой научной документацией знакомились выборочно и не без нажима, особенно настойчиво игнорируя исторические и функциональные материалы.

Найти общий язык становилось проблемой. К тому же эти новые московские «концептуалисты» с некоторым высокомерием считали (полагаю искренне), что какая там история могла быть в этой провинциальной Твери? Вся ж история вершилась в Москве, да еще, может, немножко в Петербурге – и то недолго! Уважающие основной закон своего Отечества сознательные граждане Твери, движимые 44-й статьей Конституции Российской Федерации, гласящей, что «…Каждый обязан заботиться о сохранении культурного и исторического наследия, беречь памятники истории и культуры», эту самую «Концепцию» пытались обсуждать и править. Напряженно правили года два всем миром: и галерея, и музей, и комитет по охране наследия, и краеведы, и ВООПИК.

Вариантов было несколько; продвигались к более-менее приемлемому постепенно. Аргументация сознательных граждан воспринималась со строгим отбором. До мордобоя не дошло, но кулаки чесались! Полагаю, у обеих сторон. Согласовывали на сплошных компромиссах. Однако до сегодняшнего дня я, например, так и не поняла, на какой исторический период будут восстанавливаться ансамбль в целом и дворец в частности. А выбор исторического периода – это фундаментальное понятие для любой реставрации, от которой и «пляшет» последующее проектирование. Ну не заказывают же проекты лайнеров, скажем, землемерам или агрономам… Проектирование реставрации, на мой взгляд, тоже нужно заказывать специалистам, так как реставрация – это, несомненно, наука, а не ремесло «чегоизволите».

Потом эти же «грамотули» выиграли тендер на «Проект приспособления». У наших новаторов получился натурально – с позволения сказать – «свальный грех». Уже знакомая нам «воронья слободка» лезла из всех углов. Чего только ни предлагалось: и главный вход в галерею через узкий темный тамбур под лестницей, и туалет в «карамзинской комнате» (здесь Карамзин впервые читал «Историю государства Российского»), и какие-то непонятные рекреации в парадной анфиладе, церковно-приходская школа, соседствующая с комнатой жениха и невесты в «собственных покоях императора» Александра II…

Справедливости ради замечу, что концептом устройства «комнаты первой брачной ночи» во дворце не предусматривалось. Короче говоря: «Был в зоопарке. Видел льва. Не похож» (А.П. Чехов). А где же, собственно, картинная галерея и ее экспозиция? – спросите вы. Отвечу: в бывших кухонных и хозяйственных помещениях на первом этаже восточного крыла – с низкими сводчатыми потолками и до слез смешной площадью – меньше, чем нынче. Это всё равно что вас, имеющих 45-й размер обуви, обяжут носить 36-й. Галерею пытались успокоить: мол, развесите свои картинки в рекреациях… Но – стоп! Боюсь даже простым перечислением «дивных проектных фантазий» замучить читателя. Важно другое: в сделанных холодной рукой проектах исчезала цельность дворца, его неповторимое, наполненное игрой света перетекающее пространство, поэзия имен, когда-то осенивших своим участием Тверь, дорогой всем тверичам смысл.

Эскизный проект приспособления согласовывали опять на чистом компромиссе. К тому же приходилось всё время спешить, иначе не успевали к подаче заявок на финансирование. Полного консенсуса снова не получалось. А что же вы хотите: если в слове «хлеб» сделать четыре ошибки, получится «пиво»! Те самые сознательные граждане, уважающие 44-ю статью Конституции, были за «хлеб». Скрепя сердце установили некий modus vivendi. Согласитесь, надежда докорректировать достигнутое в рабочем процессе и вернуть слову «хлеб» его этимологическое значение всегда остается. Впрочем, история реставрации памятников в нашем Отечестве всегда писалась в жанре драмы, а иногда и трагедии.

Однако почему ради этих экзерсисов были приостановлены работы на западном крыле, проектная документация по которому принята собственником? Логики этой понять – хоть убей – не могу! Ведь и средства выделялись. Но не осваивались.

Сегодня заканчивается 2010 год. Считай 30 (!) лет сидим как на пороховой бочке со своими несметными и, кстати, приумножающимися сокровищами. Ни учреждению развития (или хотя бы достойного существования), ни нормального поддержания эксплуатируемой части в ожидании реконструкции, ни перед гостями похвастаться, ни тверичам гордости за малую родину. Одно из лучших художественных собраний России превращается в миф: все наслышаны, но никто не видел. На одних публикациях и выездных выставках долго не продержишься. Правда, должна сказать, что сейчас конструктивная перспектива начинает обретать очертания. Но сроки смущают. Столько времени потеряно! На ту же самую концепцию, которую можно было разрабатывать параллельно производству работ на западном крыле дворца, ушло, пожалуй, года три.

Очень важный вопрос: где в период реконструкции будет располагаться галерея: работать, делать выставки, принимать посетителей, реставрировать произведения, размещать фонды, заниматься подготовкой музейных экспонатов к новой экспозиции?.. Их же не поставишь в ячейку вокзальной камеры хранения. Переместить собрание в 40 тысяч единиц хранения – это не с квартиры на квартиру переехать – потребуются усилия многих, немалые время и средства. Во-первых, встает вопрос «куда везти?» Есть ли в тверском пространстве оборудованные площади для временного размещения 40-тысячного собрания предметов государственного музейного фонда? Галерея является управляющей компанией, которой собственник (т.е. государство) поручил заботу о музейных предметах и коллекциях, установив для этого определенные и, уверяю вас, весьма строгие правила. За собой сохранил обязанность создавать условия для соблюдения этих правил.

За каждой коллекцией закреплен сотрудник, называющийся хранителем фонда, который несет материальную и юридическую ответственность за каждую единицу хранения, как в период стационарного размещения, так и во время переезда. Вдумайтесь только: материальную и юридическую – за национальное достояние! Для того чтобы перевезти коллекции без травм и потерь, хранитель обязан неукоснительно соблюсти музейные технологии и требования собственника (предварительный комиссионный осмотр всей коллекции, реставрационная подготовка экспонатов к дороге, спецупаковка, изготовление климатических ящиков, разработка четкой системы поэтапного документирования, транспорт на мягких рессорах с пневмобортами и платформой для подъема и спуска экспонатов, оценка и страхование всего собрания, обеспечение охраны маршрутов передвижения и т.д.). Понятно, что на осуществление этих дорогостоящих работ будут объявлены тендеры.

Тревожно, что пока доминирующим критерием отбора подрядчика является минимальное ценовое предложение, тендеры выигрывают самые «дешевые» фирмы, которые в результате ничего из спецработ делать не умеют, или делают плохо, или срывают сроки или, не дай бог, исчезают вместе с авансом. Об одной из таких фирм я уже рассказала выше. Мы также все прекрасно знаем примеры, когда фирмы, торгующие помидорами на рынке, берутся прокладывать коммуникации, а сантехники – оформлять интерьеры. Нерешенные проблемы еще остались. Так что головная боль не проходит – надеюсь, не только у меня.

В октябре 2010 года исполнилось 15 лет с начала реставрационных работ на объекте. С круглой датой нас всех, дорогие земляки!

 
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев

Оставить свой комментарий

 
ЛУЧШИЕ СТАТЬИ РУБРИК