Ситуация

 
Он русский бы выучил. Только… автор: Михаил Флигельман
«Язык — это важнее, чем Бог, важнее, чем природа, важнее, чем что бы то ни было иное, для нас как биологического вида». Иосиф Бродский
 
Воспитании уважения к символам и к самой сути России необходимо не из патриотической упертости, а для того, чтобы приехавший в страну человек не переделывал ее — и нас заодно — под себя, а плавно вливался в наше общество.
 

Проблема

У меня есть знакомая. Добрая, умная, симпатичная женщина. Она интересуется общественными процессами. И каждый раз при смене режима или правящей команды, а значит, и при очередных разоблачениях она говорит: «А я ничего не знала. Меня не информировали, хотя я же все читала». Читала она раньше «Правду», сейчас – «Комсомольскую правду».

Моей знакомой и множеству похожих на нее людей заранее сообщаю: есть большая проблема, которая в ближайшее время рискует стать гигантской.

Прошло время мононациональных государств-заповедников. Перемещение народов было всегда – собственно, это и есть исторический процесс. Сегодня скорость передвижения народов совпадает с темпами прогресса: за сто лет человечество ускорилось от лошадиного галопа до ракеты, от телеграфа до Интернета. Направление передвижения тоже очевидно: с юга и юго-востока на север и северо-запад. Это вполне естественно: бедные, но активные устремляются к богатым, но инертным. Процесс всемирный. В Европу устремляются люди из Азии и Африки, в Северную Америку – со всего мира, в Россию – из бывшего СССР, а заодно и Китая.

Назвать точные данные о количестве иммигрантов и временных трудовых мигрантов в России не представляется возможным по очень многим причинам: неточность переписи населения 2002 года (директор института демографии ВШЭ Анатолий Вишневский считает, что население завышено на 2 миллиона человек), невозможность учета нелегалов, методологическая несогласованность различных ведомств – Госстата, Федеральной миграционной службы, МВД и пр.).

Если суммировать разные оценки, то получится, что на территории нашей страны находится никак не меньше 8–10 миллионов приезжих, имеющих разные статусы – граждане РФ, обладатели временного разрешения на проживание, вида на жительство, разрешения на работу, просто нелегалы. Цифры по регионам (официальные отчетные) точнее. Так, по данным Тверского УФМС, в нашей области в 2009 году гражданство РФ получили 9776 человек, разрешение на временное проживание сейчас имеют 3690 человек, вид на жительство – 666 человек, за девять месяцев нынешнего года выдано 8347 разрешений на работу, за этот же период выявлено 5040 «нелегалов».

Готова ли Россия к сложнейшим проблемам, сопровождающим миграцию? Думаю, что нет. Между тем, процесс давно уже идет, он в самом разгаре. Некоторым «утешением» может служить факт неготовности к подобным проблемам и Европы, и Америки.

Шведская семья

В самой успешной из больших европейских стран – Германии – недавно разорвались сразу две «политические бомбы», детонировавшие на весь мир. В сентябре вышла в свет книга председателя правления Бундесбанка и политического деятеля Тило Сарацина «Германия: самоликвидация, или Как мы ставим на кон свою страну», в которой он пугает немцев угрозой лавины мигрантов, особенно «необразованных, агрессивных и фанатичных мусульман». Почти вся политическая элита Германии встрепенулась и дружно осудила господина Сарацина. «Эта книга работает на разделение общества», – заявила федеральный канцлер Ангела Меркель. Но… через три недели, выступая на собрании молодежного крыла партии Христианско-демократический союз, она сказала, что идея построения на территории страны мультикультурного общества потерпела полное фиаско. Меркель посетовала на нежелание иммигрантов-мусульман учить немецкий язык, перенимать христианские ценности и высказалась за то, что иммигрантам нужно не только помогать, но и требовать с них, в частности, знания немецкого языка и разделения общих с немцами культурных ценностей.

Почему речь идет именно о мусульманах, ведь их в той же Германии при общем населении в 82 миллиона человек – 3,5–4 миллиона, а всего иммигрантов – 7,5 миллиона человек. Считается, что ислам – столь фундаментальная и традиционная религия, что ее приверженцы не могут принимать другие ценности, в частности, постхристианские, пока еще преобладающие в Европе (хотя вопрос дискуссионный).

Столь радикальные заявления опытного и умеренного политика, нарушающие западную традицию толерантности и политкорректности, наводят на очень печальные размышления и применительно к нашей стране. Самая распространенная реакция российского человека, в том числе и вполне культурного, состоит примерно в следующем: мол, доигрались они там со своим либерализмом, а нам не надо с них брать пример, жестче надо быть… Вполне объяснимая эмоциональная реакция. Но если внимательнее вникнуть в проблему, то как раз западный опыт – отрицательный и положительный – может помочь нам выстроить правильную политику.

Конечно, западный либерализм имеет свои издержки. Ребята давно перепутали понятия и сильно перебарщивают: терпимость, например, к гомосексуализму переросла в его пропаганду, уважение к правам животных отчасти заменило детородный рефлекс, равноправие полов трансформировалось в их нейтрализацию… В Швеции, например, парламентская комиссия подготовила законопроект о введении полово-нейтральной службы в вооруженных силах.

Не могу не позволить себе процитировать выпущенную министерством обороны этой страны памятку для девушек, оказавшихся в «унисекс-казарме»: «В большинстве подразделений мужчины и женщины спят и принимают душ совместно. Если вас смущает, что нужно идти в душ вместе с представителями противоположенного пола, то можно отгородиться занавеской. Кроме того, предусмотрены полотенца двух размеров, просите в каптерке большое полотенце…». Если же эти средства не помогут, то на вооружении шведской армии существует положение «О сексуальных преследованиях», которое сурово карает любой неосторожный взгляд мужчины-воина. Или, вернее говоря, того, что от него осталось...

Интересно, какие мысли и реакции обуревают мусульманина во время службы в шведской армии, какими инструкциями он пользуется? Или вспоминает каноны ислама, несколько по-другому трактующие проблемы равенства (а точнее, неравенства) полов?

Шведский пример приведен здесь исключительно для иллюстрации той морально-этической обстановки, в которой живут сегодня европейцы. Потеря меры даже в святом для европейцев понятии толерантности – это всё же потеря меры. К тому же, если толерантность исповедуют в основном политики и интеллектуалы, то «в народе» давно нарастает раздражение по отношению к приезжим, на деле получающим едва ли не большие права и лучшие условия, чем коренные жители. Сегодня новоиспеченные граждане или даже претендующие на это звание вполне легально могут расширять присутствие не только за счет собственной плодовитости, но и за счет вызова с бывшей родины многочисленных родственников.

Европейцы не сразу стали такими добренькими, сначала была сугубо прагматическая задача компенсировать дефицит рабочей силы. Как массовое явление трудовая миграция в Европу началась в пятидесятых годах прошлого века, послевоенное восстановление требовало большого количества рабочих рук. Приезжали арабы из Алжира, Марокко, Туниса – во Францию, пакистанцы и индусы – в Англию, с начала 60-х – турки в Германию… Люди работали на самых тяжелых работах, куда местные шли неохотно. Некоторое время приезжие фактически были людьми второго сорта: и в смысле материального положения, и по отношению к ним местных. Но по мере роста их численности и увеличения в Европе социальных гарантий положение изменилось.

Для мигрантов стало гораздо проще и удобнее – не работая, получать соцпакет и группироваться в неформальные национально-религиозные сообщества, чем в неравной конкурентной борьбе карабкаться по скользкой иерархической лесенке вверх. Справедливости ради надо заметить: многие коренные жители тоже подсели на «социальную иглу», и, наоборот, наиболее способные и трудолюбивые иммигранты добились больших успехов в бизнесе, политике, науке. В объединенной Европе, по разным данным, от четверти до трети иммигрантов мусульманского происхождения (а это 4–6 миллионов человек) фактически живут в «духовном гетто», вне официального общественно-культурного контекста, что означает отсутствие языка, незнание местных традиций, нерегулярную, низкоквалифицированную работу или полное ее отсутствие. В такой среде процветает криминал и востребован радикальный исламизм.

Когда мы говорим о провале мультикультурной политики в Европе (вернее, они сами говорят), надо иметь в виду несколько важнейших обстоятельств. У них (в отличие от нас) в условиях политической конкуренции и властной горизонтали тревогу бьют заранее, когда есть еще шанс что-то исправить. Иногда даже вовремя. Вот и сейчас в дискуссиях вокруг выступлений немецких деятелей речь идет о том, как можно изменить положение. И основные выводы сводятся к тому, что нужно тщательнее фильтровать поток потенциальных европейцев, ограничивать въезд малоспособных к адаптации людей. При этом никто из действующих политиков, даже легальные радикалы, не говорит о выселении граждан иностранного происхождения, запрете ислама, прекращении трудовой миграции. Европейцы рассуждают реально, исходя из двух данностей: 1. демографический кризис требует новых людей; 2. демократические ценности, которые не допускают дискриминации по национальным и религиозным признакам, незыблемы (нам трудно представить, но это для них тоже данность).

С чего начинается Родина?

Какое это все имеет отношение к России? При всех различиях в историческом развитии, политическом устройстве, социальной защищенности, этике и морали, – есть очень схожая с Европой проблема: как адаптировать огромные массы новых людей в общество, а заодно и самим адаптироваться к изменившимся правилам игры. И тут мы можем учиться на чужих ошибках, то есть на европейских. Нам не грозит перебор в либерализме, у нас его попросту не хватает. В этом смысле мы можем кое-что позаимствовать у них. И при этом учитывать свою специфику, состоящую, в частности, в том, что Россия всегда была многонациональным государством, и помимо приезжих в ней проживает около 15 миллионов человек, не относящихся к так называемой «титульной» нации.

У нас, в отличие от Запада, не принято говорить о провале той или иной политической линии, пока не станет очевидным, что время упущено и сделать ничего уже нельзя. Тем более что какой-то эффективной политики относительно адаптации новых жителей страны даже и не наблюдается. Вместо этого мы видим четкую линию только на преодоление дефицита рабочей силы: в России совсем не сложно получить разрешение на въезд для временной работы, процедура вступления в гражданство РФ хотя и забюрократизирована, но всё же достаточно либеральна.

Миллионы людей, имея легальное право жить на территории России, зачастую являясь ее гражданами, тем не менее не могут стать ее полноценными жителями: плохо знают русский язык, местную культуру – следовательно, не могут разделять и традиционные ценности. Они вынуждены группироваться в национальные сообщества, чаще всего неформальные – там им понятнее и привычнее. А к чему приводит обособление, мы видим всё по той же Европе.

С чего начинается Родина? «С картинки в твоем букваре». Но многие новые жители нашей страны в глаза не видели русского букваря и не собираются в него заглядывать. Нет надобности подробно останавливаться на роли языка в формировании личности. Без языка человек – это человекообразное существо, а не человек. Мало того, что язык помогает выразить мысли, но еще и их создает, т.е. формирует сознание. Даже умный, развитый человек, блестяще владеющий своим родным языком, оказавшись в чужой языковой среде, не в состоянии быть дееспособным. Первое, что должен делать человек на чужбине, – это начать учить местный язык.

Преподаватель русского языка для иностранцев (обучающий студентов из дальнего зарубежья) как-то поделился со мной наблюдением из своей богатой практики. Иногда учиться приезжают студенты, совершенно не знающие русского языка. Закрытые, озирающиеся, взгляд затравленный, ничего не понимают, что происходит вокруг, где ждать подвоха, кто друг, а кто враг. И посмотрите на этих же людей через год учебы: открытые, улыбающиеся, свободные… Вот что значит знать язык!

Одним из условий приобретения гражданства РФ, согласно Федеральному закону «О гражданстве Российской Федерации», является владение русским языком (п. «Д» части 1, статья 13). Более того, 15 июня 2008 года вышел Указ Президента РФ «О внесении изменения в положение о порядке рассмотрения вопросов гражданства Российской Федерации…», в котором специально уточнялся один вопрос – упорядочение выдачи сертификатов о прохождении государственного тестирования по русскому языку. Согласно указу, Министерство образования и науки определяет перечень образовательных учреждений, занимающихся тестированием и соответственно выдачей сертификатов, бланки которых приобретают теперь несколько степеней защиты. Всё серьезно.

В Тверской области эта ответственная и хлопотная миссия доверена кафедре русского языка Тверского государственного технического университета. Я был на этой кафедре. А пошел я туда с праведным намерением выяснить – что же это за тест такой, и как его проводят, если в городе полным-полно новых граждан с очень плохим русским. Оказалось, что за последние два года выдано всего тринадцать сертификатов.

– Это за тот самый период, когда Тверское УФМС выдало никак не меньше 13 тысяч паспортов новым гражданам РФ?! – крайне изумившись, поинтересовался я у заведующей кафедрой В. Нефедьевой.

– А вот так. Сами удивляемся, но больше направлений на тестирование УФМС не выдавало, – ответила Валентина Сергеевна.

Звоню в УФМС. Оказалось, всё по закону. В законе «О гражданстве РФ» за статьей 13, предусматривающей знание русского языка, идет статья 14 – «Прием в гражданство Российской Федерации в упрощенном режиме», которая отменяет для значительного числа соискателей норму владения русским языком. Закон за восемь лет своего существования оброс и другими дополнениями и уточнениями в сторону снижения требований к знанию языка. Например, появилась госпрограмма по переселению соотечественников.

Она предусматривает быстрое предоставление гражданства людям, мотивированным всерьез и надолго обосноваться в России и подтвердившим эту свою мотивацию. Критерии подтверждения, правда, сильно размыты, и всё в конечном счете решает офицер ФМС. Предпочтение отдается в той или иной степени профессионально образованным людям. Предполагается, что с русским языком у них всё в порядке. Правда, был один случай, когда по госпрограмме в нашу область пытался переселиться врач-психиатр из Средней Азии, вообще не говоривший по-русски, ни слова. Вот ему отказали. Но и отказ ему пришлось перевести. То есть получить гражданство без проверки на владение русским языком – это норма. С проверкой – исключение.

На первый взгляд, всё правильно: решается стратегическая государственная задача преодоления дефицита рабочей силы. Но при этом уходит на задний план куда более серьезная и глобальная проблема. Что будет представлять собой российское общество через пять, десять, двадцать лет с этно-культурной точки зрения? Понятно, что в перспективе «чистых» русских, т.е. исконных носителей русского языка, будет всё меньше и меньше, преобладать будут люди, рожденные в смешанных браках и представители разных национальностей.

И что это будет за общество? На каком языке будут говорить люди, на какие культурные ценности опираться? Если об этом не думать сейчас и пустить вопрос на самотек, то в недалеком будущем мы услышим речь, лишь формально напоминающую русский язык. Это, скорее всего, будет какофонический конгломерат маргинальных жаргонизмов, на котором невозможно воспроизвести Пушкина, Маяковского, Ильфа и Петрова, Высоцкого, Шевчука… Даже Круг будет сложноват для той публики.

Собственно, какофония уже в наличии. Каждый из нас наверняка слышал русский мат в азиатском исполнении. Гнуснейшее явление! Я был свидетелем поразительной сцены: на рынке русская женщина вполне культурного вида накричала матом на торговца, у нее просто нервы не выдержали от его «рекламного слогана»: «Пилять! Покупать мой апэлсын – в жопе будет мандарын!».

 – Ты у себя в кишлаке тоже так разговариваешь?!

Торговец не понимал, за что на него накинулись:

– Нэт, я в Россия по-русскому разговаривать!

 То есть человек в полной уверенности, что вот такой он – русский язык. А как он может думать по-другому, если мат и уголовный жаргон стали нормой повседневного и даже почти официального общения? И это лишь один из элементов деградации нашего общества. С чего это приезжий будет уважать наши обычаи и культуру, если мы сами не уважаем?

Многие приезжие просто уверены, что они уже знают язык хорошо. Один из руководителей азербайджанской общины сказал мне, что для азербайджанцев русский не проблема – 90 процентов освоили язык очень хорошо. В этом же неоднократно убеждал меня мой знакомый Абдурахим, приехавший лет десять тому назад из Узбекистана подработать и все эти годы живущий в комнате общежития на двенадцать человек: «Я в армия ходил в Советский Союз, там сержанта злая была – меня научила».

Догнать и перегнать Америку!

А если подумать и не пускать процесс на самотек? Но для этого очень многое надо менять. В первую очередь необходимо коренным образом изменить само отношение к русскому языку. То, что любой человек, претендующий на российское гражданство, просто обязан сдавать экзамен по русскому языку, Конституции или истории, не должно быть предметом дискуссии. При этом не может быть исключений. Если ты этнически русский или имеешь университетский диплом, значит, при многоуровневом тесте можешь претендовать на высокий балл, а следовательно и на хорошую работу.

Подобная практика существует в США, «плавильном котле народов», где расовые и национальные проблемы решаются успешнее, чем в Европе. Я хорошо знаю одного нашего эмигранта, он приехал в Америку вслед за детьми в возрасте 65 лет, ни слова не знал по-английски: ни документа не заполнишь, ни как пройти не спросишь. Ему откровенно не нравилось в Америке. Он был очень похож на многих наших «гастарбайтеров» из ближнего зарубежья.

Но для получения гражданства нужно было сдать тест на знание английского языка, американской истории и текст клятвы гражданина США – естественно, на английском языке. И он упорно каждый день учил английский язык. Смешно было смотреть на пожилого человека, сидящего за букварем, но как бывший офицер, 35 лет прослуживший в Советской Армии, он был очень дисциплинированным человеком. Экзамен сдал по слогам. Теперь по слогам же, но с удовольствием читает вывески, заполняет документы, общается с местным населением. Более того, рядом с флагом СССР у себя дома повесил флаг США – он полюбил Америку.

Я бы пошел дальше американцев. Я бы ввел тест по русскому языку и для тех, кто въезжает в Россию даже на год с целью подметать наши улицы и подавать раствор на стройке, а заодно и не дать умереть с голода многочисленной семье в Средней Азии. На самом деле они приезжают вовсе не на год, а из года в год. Им достаточно всего на непродолжительное время выехать из России, и снова можно въезжать, как трудовому мигранту. Так, собственно, многие и поступают, живя годами «временно». При этом взрослеют их дети и тоже приезжают на заработки…

Вопрос, в каких условиях они живут, сейчас не обсуждается. Конечно, таким людям, наверное, не надо учить стихи Пушкина. Но на элементарном-то уровне они должны уметь общаться с нами. Во-первых, хотя бы вовремя вас предупредить, что с крыши сбрасывают снег: «Гражданина, сюда не ходы, туда ходы, а то снег башка попадет, совсем мертвый будешь!». Во-вторых, с годами он, возможно, сдаст следующие уровни, что позволит ему претендовать на более престижную работу. Это также снижает вероятность того, что он будет искать пропитание с ножом в темном переулке. Зависимость уровня знания языка и продвижения по социальной лестнице нужно закрепить законодательно и другими стимулами. Работодателю не должно быть выгодно набирать безграмотную, низкоквалифицированную рабочую силу. Вы спросите: а кто же будет тогда трудится на поприще уборки и подноски? А что, у нас уже нет безработицы и остро нуждающихся людей, которые возьмутся за любую работу?

Но главное в другом. В воспитании уважения к символам и к самой сути России. Не из патриотической упертости, а для того, чтобы этот новый в стране человек не переделывал ее – и нас заодно – под себя, а плавно вливался в наше общество.

В этих рассуждениях нет ничего нереального или антинаучного. Специфика России и Советского Союза в том, что это исторически многонациональные государства. И мы имеем колоссальный опыт взаимодействия между народами. Было бы неверно утверждать, что у нас всегда была дружная семья и братство народов. Это заблуждение. Но мы имеем такой феномен: когда какой-то народ полностью осваивал язык и культуру так называемого «титульного» (в данном случае русского) народа, то существование этого нацменьшинства и его взаимоотношения с русскими становились если не идеальными, то малопроблемными.

В качестве примера можно привести евреев и татар в РСФСР, особенно начиная с 50-х годов, когда русский язык и русская культура стали для подавляющего их большинства родными. Кроме эпизодических бытовых конфликтов ни эти народы, ни русский не имели серьезных проблем и получали только плюсы от взаимопроникновения. Впрочем, и представители любого другого народа, ассимилировавшись среди русских, особо не испытывали проблем, и русские с ними тоже. Просто, у евреев и татар это произошло в массовом варианте. Надо особо подчеркнуть: ни евреи, ни татары не являются христианами, изначально разница их культур с русской очень велика. Но вот что делают с целыми народами исторические обстоятельства и общий язык!

Два притопа, три прихлопа

Сказать, что в стране, и в нашей области в частности, вообще ничего не делается для адаптации приезжих, нельзя. В Тверской области существуют объединения многих национальных диаспор. В зависимости от активности и компетентности лидеров в общинах с меньшим или большим успехом проводится то, что при советской власти называлось культурно-массовой работой. Люди отмечают национальные и религиозные праздники, есть несколько самодеятельных танцевально-вокальных коллективов, имеются немногочисленные кружки по изучению национальных традиций и языка.

«Интернационализирует» и координирует эту деятельность добровольный союз национально-культурных общественных объединений «Содружество» во главе с Людмилой Гусаровой. Уже несколько лет проводится фестиваль национальных культур «Венок дружбы», национальные коллективы выступают на Дне города и других городских и областных мероприятиях. Есть просветительский проект «Содружества» – «Две родины в сердце моем», цель которого – знакомство национальной молодежи с русской историей, традициями, культурой. Всё бы хорошо, но программа эта строится на очень уж добровольно-подвижнической основе и охватывает приезжие массы чисто символически. Тем не менее польза от такой деятельности очевидна: люди не чувствуют себя брошенными, они, по идее, должны понимать и ценить такое отношение к себе, а потом – заинтересоваться новой Родиной и в дальнейшем даже полюбить ее. По крайней мере, так предполагается. Но уж больно дальний путь.

Когда закончится нефть…

А что же власти? Они работают. Департамент территориальной и информационной политики областной администрации проводит мониторинги состояния межнациональных отношений, совещания и семинары с руководителями национальных объединений, выделяет гранты (2–2,5 миллиона рублей ежегодно) на их деятельность. Есть незамедлительная реакция областной власти, силовых структур на межэтнические инциденты, которых меньше не становится. Совместно с формальными и неформальными лидерами общин гасили конфликты в Бологом, Ржеве, Вышнем Волочке, Удомле, Старице, Калязине. Одним словом, работа налицо, но она не на опережение, слишком сложный и запутанный вопрос.

А вот изучение языка и вхождение в культуру – это как раз аспект профилактики и опережения, работа на эффект завтрашнего дня. У администрации есть это понимание, но не хватает последовательности. С одной стороны, она тесно сотрудничает с Центром русского языка и русской культуры при ТГУ: проводятся совместные семинары, выделен грант на создание учебника русского языка для иностранцев. Но с другой стороны, что с этим учебником делать, если не создана сама система обучения? Кстати, проект создания системы два года назад был подан уже упомянутой ранее кафедрой русского языка ТГТУ, но застрял в недрах областного департамента образования.

И вот тут мы подошли к самому острому и болезненному вопросу нашей темы – к общеобразовательной школе. Выше проблема русского языка у приезжих ставилась в контексте взрослых людей. Их обучение – вопрос будущего, а дети уже учатся. В Твери и области есть школы, где уже до трети учеников по происхождению – не русскоязычны. Многие из них рождены уже здесь, другие недавно приехали. Ребенок, в отличие от взрослого, очень быстро впитывает язык окружения. Да, это так, но слышать окружающую речь и даже уметь свободно говорить на бытовом уровне автоматически – еще не означает, что ребенок сразу успешно начнет постигать школьную программу.

Даже у русских детей часто возникают проблемы: школьный режим – это гигантская нагрузка и радикальная перестройка хрупкой еще психики. Что уж говорить о билингвах или плохо говорящих по-русски детях. Они моментально становятся отстающими. Когда таковых в классе два-три человека, учитель еще может что-то предпринять. Но когда их пять, десять или больше? Тогда учитель бессилен. Дети замыкаются, сбиваются в группы, из их среды выделяются сомнительные лидеры, и к классу пятому-шестому это уже школьный криминал. Живописать дальнейший их жизненный путь и вклад в развитие общества, я думаю, не надо. В нескольких тверских школах уже состоялись довольно серьезные конфликты на национальной почве.

Учителя справиться с ситуацией не могут. В своей среде они ропщут, но вопрос в вышестоящих органах не поднимают. В школе, как в армии и любой другой замкнутой консервативной системе, жаловаться «через голову» не принято. В управлении образования администрации Твери в неофициальной беседе ситуацию резюмировали так. Большой проблемы они не видят. Возникающие конфликты оперативно улаживаются, привлекаются национальные и религиозные деятели. (Не по закону, а «по понятиям» получается – М.Ф.) Да, слабых учеников «неместного», так сказать, происхождения много, учителя могут заниматься с ними только в нерабочее время на репетиторских условиях, но желающих заниматься очень мало, родители тоже проблемы не видят. Есть помимо общеобразовательной школы и другие формы: вечерняя школа, экстернат. Могут пойти туда, но почему-то не идут. Система выстроена под местных жителей, будет другая задача, подкрепленная финансированием, – выстроим другую систему. Так рассуждает педагогическое начальство.

Когда будет поставлена новая задача, никто не знает. Нужна ли будет такая задача через пять-десять лет? Возможно, к этому времени нужно будет учить вовсе не русский язык. Что-либо выстраивать или перестраивать в нашей строго централизованной и политически бесконкурентной стране возможно только по команде из Москвы. А Москва – ни слезам, ни журнальным статьям не верит. Она верит только своему строго выстроенному по вертикали чиновничеству, главная задача которого – рапортовать наверх о выполнении ранее спущенных директив. А сигнализировать наверх о новых вызовах времени – себе дороже будет, это жди новых директив...

Но выход из замкнутого круга есть. Это гражданская активность. Если те, кто ежедневно сталкивается с проблемой и ею искренне озабочен, будут доступными и законными методами постоянно напоминать о ней властям, то можно сдвинуться с мертвой точки. В парадоксальных пределах «суверенной демократии» тоже есть место инициативе.

Мудрый космополит Иосиф Бродский считал своей Родиной русский язык. Он много знал и размышлял о нем. Очень кстати такое его наблюдение. Развалившись, Британская империя оставила после себя мировой язык – английский. Теперь англичанам не надо воевать, содержать малоэффективную заморскую администрацию, «все флаги» (а заодно и деньги) и так «в гости к ним». Притягивает заложенная когда-то и поддерживаемая сейчас основа – английский язык и, соответственно, английская культура. У нас тоже была империя, и тоже развалилась, на ее пространстве всё еще существует русский язык. Сохранение и развитие единого языкового пространства – гораздо более мощные, надежные и гуманные вещи, чем нефть, газ, ядерное оружие… Но мы об этом забыли. А скорее, даже и не задумывались.

 * * *

…Я отдаю себе отчет в том, что мои заметки кому-то покажутся идеалистическими и оторванными от повседневных реалий. Скептик скажет: «Где деньги, Зин?». Сегодня наше государство изыскивает и не такие деньги, если кому-то из чиновников захочется поддержать того или иного олигарха. По крайней мере, денег нужно меньше, чем, например, на футбол, хоккей или зимнюю олимпиаду в субтропическом Сочи… Дело совсем не в деньгах. В нормальном обществе безнадежного больного лечат до последнего и тратят на это колоссальные деньги – просто потому, что по-другому нельзя. Положение русского языка сильно запущено, но не безнадежно. А значит, надо лечить. По-другому просто нельзя.

 
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев

Оставить свой комментарий

 
ЛУЧШИЕ СТАТЬИ РУБРИК