Точка зрения

 
Срок самосохранения
(особенности жизни в «нулевые» годы по Владимиру Орехову)
автор: Владимир Орехов
В США количество газет сократилось до двух с половиной тысяч. А у нас только в Тверской области зарегистрировано 463 средства массовой информации!
Служить государству – надо. Государство, какое бы оно ни было, – это Родина. Критиковать и строить баррикады можно до тех пор, пока у тебя не появился шанс сделать что-то конкретное и полезное. И если его предлагают, отказываться нельзя.
Именно по этой, как он сам говорит, причине независимый издатель Владимир Орехов принял предложение возглавить государственное предприятие «Редакция газеты «Тверская жизнь»». На базе этого учреждения ему предстоит реализовывать программу «интернетизации» средств массовой информации региона и создавать цифровое телевидение.
Кроме того, команда Орехова пытается реанимировать и саму многострадальную главную областную газету. Сложенная в четыре раза, так, что от заглавия осталось «Тверская Ж», она появилась в витринах киосков Союзпечати, постепенно стали расти тиражи, наконец, вышел новый продукт – цветная малоформатная «толстушка», адресованная людям старше 50 лет, живущим в спальных районах Твери. В ответ на замечание, что, судя по содержанию. – преимущественно женщинам, директор хитро улыбается.
Так или иначе – для неохваченной «толстушкой» аудитории – публикуем размышления Владимира Орехова о неэффективности государственного финансирования СМИ, перспективах появления новых лидеров и значении денег для предпринимателей.
 
Новые предприниматели сегодня – это жена мэра, дочь губернатора, подруга олигарха, мама сенатора. Все те, кто от нефтяной трубы отпочковываются. Других нет!
 


Всё, что вы хотели знать о прессе, но не у кого было спросить

– Средства массовой информации уже давно не представляют никакого интереса для бизнеса. Это далеко не самое прибыльное занятие. Если говорить об имидже, то сегодняшние СМИ настолько причесаны, что исчерпали лимит доверия. Поэтому, за исключением тупого объявления «придите в наш магазин и купите», любая самая позитивная публикация о предприятии не даст никакого эффекта.

Во все времена СМИ являются локомотивом политических, экономических и социальных процессов. Везде, только не в современной России.

Я не говорю об Интернет-ресурсах. С ними, вроде бы, все в порядке. К Интернету другие претензии: он неструктурирован, его порнуха одолела, надо бы почистить. Насчет последнего очень хорошо сказал участник какого-то совещания: в Интернете есть все, если вы нашли там порнуху, – это ваши проблемы, могли бы поискать что-нибудь другое.

А что касается традиционных СМИ – рынок сужается. В девяностые годы благодаря тридцатимиллионному тиражу «Аргументы и факты» попали в Книгу рекордов Гиннеса. Сейчас, дай Бог, полтора миллиона.

– Но полуторамиллионный тираж – это как раз неплохая площадка, чтобы служить обществу «локомотивом». Разве не так? Почему не служат?

– Сегодня есть две категории успешных СМИ. Первые занимаются извлечением коммерческой прибыли. В том смысле, о котором я говорю, они на общество влияния не оказывают. Они не пишут и не будут писать о политике, потому что она неинтересна рядовому потребителю. Ему интересно: где что купить, какие товары ядовиты, как лечиться от гриппа и тэ-дэ.

– Вы имеете в виду газеты бесплатных объявлений, телепрограммы, «желтую» прессу?

– Да. Кстати, и «Комсомольскую правду». Там давно поняли, что для того чтобы распространяться, надо писать – условно говоря – о том, горят ли лампочки в подъезде, а не о том, что Медведев встретился с Саркози.

Вторая часть успешных СМИ, и это, с моей точки зрения, очень здоровое, грамотное направление, – нишевые издания, ориентированные на предельно конкретную социальную, интеллектуальную, профессиональную группу. Например, ваш журнал. Пишите про умных людей Тверского края – это здорово! Такие издания существуют и развиваются – благодаря поддержке своих же собственных читателей, но они небольшие, им априори не суждено стать популярными, если измерять популярность тридцатимиллионным тиражом.

– Это успешные. Теперь о неуспешных.

– С момента принятия закона о СМИ учредить собственную газету стало очень просто. Что многие у нас и сделали.

– Да, пожалуй, столовую открыть сложнее…

– Они как бы влияют на политическое пространство, а по сути – переписываются между собой. Они не интересны читателям – даже тем, кого причисляют к своей целевой аудитории. Они существуют просто потому, что существуют. Зайдите в какую-нибудь городскую или районную администрацию. Вы увидите пачки «Первоклассных газет», «Местных толков», «Муниципальных ведомостей» – название какое угодно можно придумать. Они физически никому не нужны! «Союзпечать» их не берет – киоски-то не безразмерные. Других каналов распространения у них нет, дистрибьюция не налажена. Они экономически не зависят от того, читают их или нет. Это пустой выхлоп!

С восемнадцати лет я работаю в газете. Может быть, в жизни ничего другого не умею, только делать газеты. И вот что могу сказать, исходя из своего опыта. Случился мировой финансовый кризис. В Соединенных Штатах Америки количество газет сократилось до двух с половиной тысяч. А у нас только в Тверской области зарегистрировано 463 средства массовой информации! В каждом районе как минимум одна газета, а иногда две или три! Подавляющее большинство – ГУПы или МУПы. За редчайшим исключением – неспособны зарабатывать и финансируются из областного или местного бюджета. Во всем мире – и мы с вами об этом знаем – независимость СМИ определяется как финансовая независимость от государства. В современной России большинство изданий, как наркоманы, сидят на бюджетной игле и в силу целого ряда причин не могут и не хотят существовать самостоятельно.

– Государственная поддержка – это плохо?

– А чем это хорошо?

– Ну, хотя бы тем, что освобождает творческих людей от страха перед завтрашним днем, от необходимости идти на поводу у аудитории. Ведь государство дает самое главное – финансовую независимость. Значит, можно писать не о том, что советует тюремный экстрасенс, а делать серьезные, умные материалы.

Правда, получается с точностью до наоборот. Как с финансированием сельского хозяйства, спорта или кинематографа. Кроме того, если я вас правильно понял, некоторые газеты делаются не для того, чтобы их читали, а для того, чтобы получать бюджетные средства. Почему так происходит?

– Потому что во всем мире известно, что государство как таковое абсолютно неэффективно устроено. До прихода в государственное учреждение «Редакция газеты «Тверская жизнь»» – именно так мы называемся, – когда издалека смотрел на это предприятие, я тоже, как вы, думал: ну, там-то уж, наверное, санаторий, государство все гарантирует. Хотя являлся собственником издательского холдинга, который худо-бедно производил прибыль.

Вы же сказали, что, с точки зрения бизнеса, издание газет – занятие неприбыльное.

– Секунду! Газеты, которые мы издавали, не занимаются политикой. Они из той, первой, категории успешных. Что касается политики, то, если ты самостоятельно ею занимаешься, некий премьер-министр или президент нажимает кнопку – и, смотришь, НТВ нет. Кто помнит, что был канал ТВ-6? Что была газета «Сегодня»? Издания, которые сохранили себя как национальный продукт, совершенно точно не занимаются политикой. Общественно-политическая жизнь ушла из печати и вернулась на кухни, где ее теперь обсуждают. Точно так же, как в советское время, когда в заметках писали то, что нужно горкому КПСС, например, про соцсоревнование, а то, что действительно волновало, шли обсуждать домой. Правда, как я уже сказал, теперь появилась «виртуальная кухня» – Интернет. Сегодня у блоггеров аудитория гораздо больше, чем у печатных или эфирных СМИ, потому что они интереснее. А интереснее, потому что свободны.

– Политика в газете занимает первую и вторую полосы. Допустим, мы их пролистнули. Почему господдержка не сказывается на качестве остальных полос?

– Потому что чиновники диктуют издателям не что писать, а что не писать. И следят только за этим. Всё остальное им по барабану. Понимаете, контроль такой: не написано, и отлично. А как написано остальное, никого не волнует. Когда я сюда пришел, я насчитал 58 человек, которые мне звонили и давали указания, как правильно делать «Тверскую жизнь». А ведь я даже не редактор, а директор, задача которого – навести порядок в экономике, чем и занимаюсь. Я тогда сказал губернатору: жду еще двоих для ровного счета, а потом соберу всех – пусть сами сделают хоть один номер. Но их не интересует этот номер. Их интересует, чтобы туда не попало то, что их действительно интересует! Чтобы ни в коем случае не возникло вопроса: а вы-то чем занимаетесь? В результате общество со страниц газет получает некое условное повествование, и интерес и доверие падают. С каждым годом все больше и больше денег вливается в СМИ, а эффект все меньше и меньше.

Интеллектуальный, духовный продукт, вообще любой качественный продукт не может быть произведен по указке. Работают совсем другие стимулы. Ну, прикажите «Автовазу» произвести хорошую машину и даже денег дайте – что будет?


Что нужнее менеджеру – деньги или реформы?

– Итак, на ваш взгляд, многое упирается в возможность свободно писать о политике. А у вас нет чувства, что политика, включая самые свободные о ней размышления, большинству сейчас неинтересна?

– Ну, не случайно же Эрнст загнал Познера на 12 часов ночи, а в прайм-тайм у него Малахов.

– Почему же, скажем так, аудитории не нужна политика? Допустим, на телевидение вернутся все знаковые фигуры девяностых – Немцов, Киселев, Явлинский, Хакамада – не знаю, кто еще, – и разом правдиво заговорят. Возможно, я ошибаюсь, но в данный момент реакция будет одна – отторжение.

– Все перечисленные фигуры возникли один раз. Кстати, то же самое произошло в бизнесе. В конце восьмидесятых – спасибо Михаилу Сергеевичу – государство вдруг решило честно поговорить с народом…

В обществе возникло некое движение, определенно имеющее революционный вектор. Всякая революция поднимает на поверхность новых людей, новых героев, открывает доступ к самореализации новым социальным группам.

Еще раз повторю: в бизнесе было так же. Я как раз тогда начинал. И мне, как и многим другим малым предпринимателям, сказали: парень, делай всё, что не запрещено. Я, все мои партнеры, все более-менее успешные предприниматели Твери и Тверской области – они оттуда, из девяностых. Новых не возникло. Все из девяностых! Потому что сегодня – если не запрещено, то это еще не значит, что можно. Новые сегодня – это жена мэра, дочь губернатора, подруга олигарха, мама сенатора. Все те, кто от нефтяной трубы отпочковываются. Других нет!

Что касается отторжения. Любое время когда-то уходит. Общество ждет новых лидеров. Но поскольку власть не дает им появиться, те засаленные карты, которым не удалось ничего противопоставить ей тогда, остаются единственной альтернативой и сегодня. И они, естественно, вызывают раздражение. Но, с другой стороны, у общества вызывают раздражение и нынешние тускло-блеклые фигуры, неспособные стать национальными лидерами. Я, например, далеко не сразу научился отличать Грызлова от Миронова. И справедливо, что из этой блеклой массы выделяется только Путин, потому что он самый неодинаковый.

– А общество – оно точно ждет новых лидеров?

– Смотря какие цели оно перед собой ставит… До сих пор не ясно, к какой модели экономики мы идем. С одной стороны, нам ближе европейская – мы уже привыкли пользоваться ее продуктами и благами. С другой, есть Китай. С третьей – наш лучший друг Уго Чавес. Так вот, по сравнению с Западом, нашему предпринимателю – обычному, среднему, укорененному в России – на самом деле очень важно, чтобы о нем не думали, как о сволочи, негодяе и подлеце. Наш менталитет до сих пор не принимает основополагающую западную формулу «это бизнес, ничего личного».

В детстве меня каждое лето отправляли к бабушке в деревню под Арзамас. Невероятно красивые места. В прошлом году тоже ездил. Да – нищета, сбежали все, кто мог. Это есть. Но я сейчас о другом. Вы знаете, что самое главное бросается в глаза, даже бесит? Они медленно все делают! Мужик берет доску, примеряется, как вставить ее в забор – все это очень долго, как замедленное кино. Обтесал, куда-то ушел на полчаса, вернулся с ржавым гвоздем – ага, это он его искал. Выправил гвоздь, примерил доску – не прибил. Налил воды в баню, тоже медленно. Вернулся, прибил, посмотрел, хмыкнул, покурил, ушел. Час, полтора, два – возвращается с пилой. Срезал, подравнял – доска как влитая!

Как бы мы ни хотели ускорить определенные процессы, связанные с нашей жизнедеятельностью, срок от зачатия ребенка до его рождения, срок прополки картошки, промежуток с момента посадки саженца до того, как вырастет яблоня, – они конкретны и неускоримы. И наше псевдоевропейское мегаполисное мышление здесь неприемлемо. Здесь самое главное, чтоб Володька Орехов приехал и привез маме подарок, тогда он хороший человек. А его процветание – до звезды, абсолютно! Здесь по степени важности теплый сортир – на 6-м месте, деньги – на 18-м, а на 1-м – мнение соседей.

Все мы уже съездили в Турцию, у всех есть пиджак и автомобиль. Что дальше? 25 пиджаков и два автомобиля – чтобы ездить в одну булочную?

– Деньги перестали быть стимулом?

– Деньги стали оценкой качества участия предпринимателя в национальной и мировой экономике. Токарь точит гайку – у него эта гайка должна быть хорошая. Завод производит ракеты – эти ракеты должны быть хорошие. Менеджер зарабатывает деньги – это должны быть хорошие деньги, в смысле, качественные деньги, полученные благодаря современной организации труда, использованию новых технологий, победе в конкурентной борьбе, таланту, уму и опыту руководителя и созданной им команды.

Точно так же и реформы мы воспринимаем – как изменения, дающие возможность активнее и свободнее двигаться, открывающие путь к дальнейшему развитию. К сожалению, этого не произошло. В двухтысячные годы, или «нулевые», как я их называю, не принято ни одного основополагающего закона. По инерции из девяностых как-то доделали бюджетный, налоговый, земельный кодексы. А дальше, вместо того чтобы осуществлять правовую, экономическую реформы, снова стали заниматься вопросом – 18 или 19 процентов сделать НДС. Бизнес понаблюдал за всем этим и решил: постараюсь-ка я сохраниться. Сохранить себя, сохранить то, что есть, – вот задача тех людей, которые массово пришли в бизнес в девяностые годы. Не единиц – миллиардеров, появившихся позже, а именно простых отечественных предпринимателей. Развиваться? Пока неинтересно.

– И каков срок хранения?

– Как во всех странах, во все времена: пока не созреет критическая интеллектуальная масса. Она нарастает и, в конечном итоге, преобразуется в какие-то действия, воплощается в каких-то людей. Правда, к большому сожалению, очень часто не в просветителей, не в тех, кто идет в народ и пытается рассказать ему о чем-то хорошем. На поверхность выбрасывает экстрасенсов или народовольцев-бомбометателей. Они все рушат, а потом начинается движение назад: не всё в прошлом было так уж плохо, да и царя убитого жалко.

 Подготовил Михаил Ершов

 
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев

Оставить свой комментарий

 
ЛУЧШИЕ СТАТЬИ РУБРИК