Точка зрения

 
Живой
(я, организация, город, сеть)
автор: Павел Парамонов
Кризис. Удивительно, что мы только сейчас стали уделять такое количество времени этому понятию. Основное внимание массового сознания и институтов власти приковано к его финансового-экономической составляющей. Мир тронулся на деньгах. На мой взгляд, это второстепенно. Кризис мировоззрений, кризис идей, касающихся путей развития человечества, – вот, что мы имеем. Человек из «золотого миллиарда» приобретает очередной предмет (машину, дом, утюг); африканский континент занимается выживанием с помощью бесконечных войн и пиратства; где-то растят марихуану и коноплю; мы, опираясь на нефтяные вышки и ядерные боеголовки, идем «своим» путем. Человечество упорно карабкается в пустоту. Куда ни кинь – всюду тоскующие физиономии. Взгляните на Романа Абрамовича, «везунчика» и «счастливчика», когда он сидит на матчах своего «Челси». Его тоже не греет… И он не греет… Налицо кризис глобальных, завораживающих, восхищающих и отвечающих на вопросы идей! Кто я? Кто мы? Кто они? Куда идем?
 
Вопросы городу:
Чем он пахнет?
Какого он цвета?
Этот город рисовали дети? Что у них получилось?
Об этом городе рассказывали женщины? С какими эмоциями?
Через 20 лет этот город будет знаменит тем, что…
 
Я

Новорожденный человек, с точки зрения взрослого, как амеба – пустой, бессмысленный; кушает и какает. Нам это не нравится. Это же не человек. Поэтому мы как можно быстрее стараемся напихать в его голову максимум наших представлений о мире. Чтобы был похож на нас. Нам тоже это напихали в свое время. Мусульманину – мусульманское, католику – католическое, американцу – американское, эфиопу – эфиопское (если он, конечно, не Пушкин). Тогда ему – что-то русское. Наша обусловленность практически абсолютна. Практически, но не до конца. Внутри что-то есть, свербит. Это что-то было тогда, когда мы родились, и оно остается до самой смерти. Это «что-то» имеет много названий: любовь, Бог, чистое сознание, абсолют, душа. Любое название – шелуха и мусор – идет от обусловленности и не передает индивидуального личного ощущения «этого». У всех «это» засыпано мыслями, воспитанием, образованием и прочим. У кого-то меньше – тогда это Бродский, Шагал, Форд или Ньютон, у кого-то больше – тогда это мы, я.

«Мы должны любое дело начинать в неведении – в противном случае мы никогда не начнем сначала. У всех нас за плечами такой багаж, черт возьми, столько предположений, привычек, предрассудков, порожденных накопленным опытом, что трудно, очень трудно видеть мир таким, какой он есть. И найти наше место в нем, настоящее место, и необязательно то, что обусловлено нашим воспитанием и образованием», – говорит Д. Виден, управляющий рекламным агентством со штатом в 600 человек и объемом заказов на более чем $1 млрд., создавший революционный лозунг «Просто сделай это» (JustDoIt) для своего давнего клиента Nike.

Мы наблюдаем в развитии человека жуткий перекос в сторону внешнего. Литература, спорт, бизнес, ТВ ориентируют только на внешнее. Имея такую установку, мы находимся в постоянном сравнении себя с себе подобными. Кто богаче, кто морально устойчивее, кто более святой… Считается, что это естественно. Конкуренция, теория Дарвина и прочее. Сбиваемся в кучу, в кланы, в группы, в страны, наконец, по извращенному принципу безопасности. Страх, всепоглощающий страх, окутывает нас, как только мы выбиваемся из толпы себе подобных. Надо быть членом партии, и тогда твой бизнес будет, якобы, под защитой. Надо быть членом клана, и тогда у тебя есть административный ресурс. Надо работать на IBM, и тогда ты будешь стабильно получать зарплату. По недавним опросам, 20% населения нашей страны жаждет работать в Газпроме. Бред какой-то. Да и не назовешь Миллера и ему подобных счастливыми людьми.

С моей точки зрения, основная проблема человека – гармонизация внутреннего с внешним. То есть такое развитие, при котором самые современные идеи технократического направления гармонировали бы, полностью отвечали внутреннему «я». Отсутствует навык остановки, полной внутренней тишины, для того чтобы чувствовать некий камертон – а туда ли ты идешь?

Вот мы рассуждаем о коррупции. Принимаем законы, работают разные силовые структуры. Но это же ложь. Для большинства государственных служащих быть чиновником – не их призвание. Они умные, образованные, хорошие люди, занимающиеся не своим делом. С кем ни поговоришь – тоска во взгляде. Им можно только посочувствовать. Я не шучу. Власть, деньги, командный взгляд есть, а радостных лиц нет. Все, на что способно современное государство в борьбе с коррупцией, – это посадить. А в Китае даже расстрелять. Так ведь не помогает. Верно заметил Герман Стерлигов о профанации борьбы с превышением скорости на дорогах тогда, когда производители делают двигатели все мощнее и мощнее. Не искушай. Человек, помещенный в определенные условия, рожденный для чего-то иного, может жать на гашетку или брать деньги – другого он не нашел. Это называется – прогресс, развитие и переход на более высокую ступень. И дело не в чиновниках. Сколько бизнесменов, учителей, слесарей, артистов не на своем месте? Большинство.

Алкоголь, наркотики, азартные игры, секс, деньги – можно все позапрещать. Только к чему это приведет? Клан Кеннеди сколотил первоначальный капитал на бутлегерстве, Дональд Трамп знаменит не только небоскребом «Трамп Plaza» в Нью-Йорке, но и своими казино в Атлантик-сити, улицы Красных фонарей – туристическая Мекка Амстердама, основа экономики Афганистана – конопля. Уважаемые люди и целые государства зарабатывают на страхе человека перед действительностью. Мы хотим это заменить более «моральным» и «красивым» – спорт (фанаты, громящие стадион во имя своей команды), церковь (фанатики, взрывающие себя), «Танцы со звездами» (телезрители, с умилением смотрящие на ковыляющую по льду Волочкову)? Антикоррупционные комитеты, комиссии по преодолению барьеров, антиалкогольные кампании, операции «чистые руки», и так до бесконечности, при любой власти, при любом режиме, при любом строе, в любой стране.

Единственный путь развития человека – это самопознание, попытка понять себя, реализоваться. Это, наверное, самый главный вызов человеку в его жизни. Снять страх, неудовлетворенность, внутренний конфликт возможно только при точном ответе на вопрос «Кто я?». Правильный ответ, полученный изнутри, даст обретение смысла собственного существования, собственного предназначения. Иными словами, каждый человек может и должен почувствовать глобальную личную идею, миссию, определяющую поступки, работу, конкретные цели. «Люби – и делай что хочешь», – сказал Аврелий Августин.

Организация

Капитализму в России уже скоро 20 лет. За это время возникли миллионы организаций, основанные на свободе выбора, демократии и принципах предпринимательства. Подавляющее большинство из них умерли также быстро, как были созданы. Несмотря на, казалось бы, появившиеся возможности влиять на свою судьбу, проявлять инициативу и развиваться, организации – будь то партии, общественные движения, бизнес – зачастую не живут дольше  года. Мы думали, что освободились от рабства номенклатурной системы. Мы думали, что теперь наше воображение будет востребовано. Но нет. Сменились только названия предприятий, собственники, внешний облик. Мы все так же воспринимаем организационное «здоровье через рабочий стресс, бесконечные схватки за власть и контроль, цинизм и отстраненность, являющиеся следствием рабочей атмосферы, которая скорее душит, чем раскрепощает человеческое воображение, энергию и приверженность. Повседневный климат в большинстве организаций, вероятно, более токсичен, чем мы даем себе труд признать, неважно, находятся ли эти организации в процессе упадка или нет» (Питер М. Сенге, американский философ от бизнеса).

Мы так и остались в механистическом мире. Мы относимся к организации как к механизму либо для делания денег, либо для получения власти. В механизме нет жизни. Воспринимая организацию таким образом, мы не в состоянии найти с ней точек соприкосновения. Машина существует ради целей ее создателей. Но живые существа имеют свою собственную цель. Эта врожденная цель никогда не может быть вытеснена целями других людей, даже если живое существо и способно реагировать на них. Что происходит с жизненной энергией живого существа, если оно не способно следовать своей цели? Опять мы наблюдаем усталость и чувство бессмысленности вместо удовлетворенности. Работа – понятие парадоксальное, что великолепно сформулировал Марк Твен: «Закон труда действительно кажется в высшей степени несправедливым, но он существует, и его ничто не может изменить: чем выше труд оплачивается удовольствием, которое работники от него получают, тем выше и денежная оплата».

Удовольствие. Сколько людей с удовольствием приходят домой, смотрят телевизор, общаются со своими детьми, короче, окунаются в другой мир, чтобы не думать о работе… А завтра утром опять… Представление об организации как о механизме бесперспективно. Живая. Только живая организация способна творить, только живая организация способна приносить удовольствие. Открытость, вовлеченность, контактность, умение слушать, умение совместно решать – вот что такое живая организация. Обладая таким отношением к самой себе, организация способна создавать новое. Иначе все разговоры и властные инициативы об инновациях останутся банальной глупостью.

Любое живое существо уникально. Настоящая живая организация – муниципалитет ли это, торгово-промышленная палата или промышленное предприятие – должно обладать особым революционным предназначением. Размер, в данном случае, не имеет значения. «Мы всегда действовали так, будто являемся гораздо более крупной компанией, чем на самом деле, – говорит Ричард Тейт, основатель производителя настольных игр Cranium. – Мы все еще довольно молодой участник отрасли, но ведем себя, будто уже стали глобальным движением. Это не работа. Это стремление осуществить мечту, дать каждому шанс блеснуть – это большая, вечная цель, но мы не остановимся, пока не убедимся в том, что близки к ее достижению».

Большая идея, большая задача может быть решена только совместными усилиями. Но посмотрите на любой департамент областной администрации – туда не достучаться, руководитель практически недоступен, клерки напыщенны собственной значимостью, стратегия развития отрасли пресная, состоящая из общих фраз. Все это признаки безжизненности, неспособности и импотенции идей. А мир, тем временем, изобилует умными, умелыми, страстными людьми, жаждущими продемонстрировать, как много они знают и насколько они хороши, – людьми, которые могли бы внести любой посильный вклад, от одной убийственной идеи до целой коллекции небольших нововведений, способных сделать вас лидером. Этих людей не обязательно нанимать, чтобы они работали с вами, более того, они могут и не пойти. Но обязательно нужно пригласить их в свою организацию и убедить приложить максимум усилий. «Творчество по своей природе – подрывная деятельность, – говорит Дэн Виден. – Чтобы не застаиваться и развиваться, нужно снабдить свою организацию элементами революционности». Виден утверждает, что его работа – «каждый день начинать дураком»: постоянно озадачивать свою организацию и себя самого, выискивать неожиданные идеи, свежие мысли извне и новые взгляды на старые проблемы.

Сколько наших руководителей готовы начинать свой рабочий день с мыслью, что они все еще ничего не знают? Откуда они черпают идеи для собственного бизнеса? Почему они закапывают себя, организацию, которой руководят? Где необыкновенные, неожиданные, странные сотрудники, предлагающие нестандартные прорывные решения?

Джон Салливан – яркий персонаж, всю свою профессиональную жизнь посвятивший объяснению связи между тем, как организации борются за таланты, и тем, как они борются за клиентов. Он руководит программой управления кадрами в Государственном университете Сан-Франциско, работает консультантом по кадровым стратегиям некоторых всемирно известных компаний (Nike, Starbucks, Microsoft). «Я – капиталист, а не социальный работник, – говорит Салливан. – Слишком многие организации тратят кучу времени, пытаясь повлиять на посредственных работников. Лучше бы они больше времени тратили на то, чтобы нанять и удержать выдающиеся кадры. Это как в спорте. Если за вашу баскетбольную команду играет Шакил О’Нил, шансы завоевать победу на чемпионате резко повышаются. Двое шестифутовых защитников никогда не сравняться с одним семифутовым Шакиллом. Задача отдела кадров – пойти и найти множество Шакиллов, а потом создать систему, которая даст им возможность себя проявить. Конечно, вам нужна «система». Но система без звезд обречена на поражение».

Говорят, даже сейчас, в кризис, не найти толковых специалистов. Я думаю, что их либо плохо ищут, либо не знают, где искать, либо вообще не ищут. Команда должна формироваться по принципу общности восприятия мира и целей организации, а не по принадлежности к какой-то группе, партии или клану. Даже преданность – отвратительная вещь. Это рабство, страх, отсутствие ответственности за свою жизнь. Преданные чаще всего втыкают нож в спину или попросту сливают ведущего.

«Первое и самое важное в любом проекте – это рассказать уникальную и актуальную историю о месте, о продукте или о переживании. Сюжет – это фундаментальная платформа для организации идей», – подчеркивает Дэвид Рокуэлл, американский архитектор.

Какова миссия муниципалитета города Твери? А департамента экономики? А УВД по Тверской области? А областной клинической больницы? Вот, например, миссия детской больницы в Монтефиоре, округ Бронкс, США, сформулированная доктором Ирвином Редленером:

«Во-первых, создать не просто больницу, а многоцелевую систему медицинского обслуживания детей района Бронкса. Во-вторых, избавиться от всех финансовых барьеров между больными детьми и медициной мирового уровня. Третье: принять в качестве программы действий соответствующее лечение этого многострадального населения, которое будет уникальным и, вероятно, даже изменит его жизнь». Не просто укол сделать или зуб вырвать, вылечить, в конце концов, а изменить жизнь! Черт возьми, за это стоит бороться! И не говорите только, что это возможно там, в Америке. Ленин в свое время так врезал нищей России (не благополучной Швейцарии, заметьте, где он любил бывать), так промыл мозги, что до сих пор является мировым лидером по количеству памятников. А имел всего пару «маленьких» идей: «Земля – крестьянам», «Фабрики – рабочим».

Нынешняя кризисная ситуация, я очень надеюсь, заставит руководителей организаций всех уровней задуматься об уникальном предназначении собственной организации, о том, чтобы вдохнуть в нее жизнь и суметь привлечь в свою команду действительно талантливых людей. Формула проста: великий руководитель = глобальная идея + блестящие сотрудники.

Город

Город – то место, где мы живем. В 1997 году исследование показало, что 84% населения Великобритании хотели бы жить в небольшой деревне, хотя в действительности так жили лишь 4% (Ч. Лэндри «Креативный город», стр. 15). Города наши, в массе своей, – серые, угрюмые, неухоженные. Тверь завешена плакатами «Мы любим Тверь». Вранье. Если только где-то очень глубоко или в извращенной форме. Один из древнейших городов России, лишенный «мозга» (правого, «светского», полушария – Кремля – и левого, «духовного», – Кафедрального собора) повис между Москвой и Санкт-Петербургом. И проблема, с моей точки зрения, кроется все в том же механистическом представлении о мире.

«Город-машина» – это авторитарный образ, рисующий картину закрытой системы с контролируемыми и измеряемыми причинами и следствиями; в нем почти нет места для людей. Механистические образы оказывают фундаментальное влияние на то, как мы думаем об организации, планировании, дизайне, архитектуре и городском сообществе. Это они сформировали представление, что всегда кто-то должен быть «у руля», управлять машиной. Но условия для механической организации общества ушли в прошлое: такие системы уже не могут оставаться закрытыми. Машине не свойственна гибкость, ибо она создается для реализации единственной функции. Опираясь на «живых» людей и «живые» организации, возможно вывести город из состояния комы.

Несмотря на выстроенную в последние годы жесткую вертикаль власти, у нас еще действуют законы о местном самоуправлении и саморегулируемых организациях. Активная позиция этих институтов способна привнести реальные изменения в городскую среду. «Если городская администрация хочет поспевать за сегодняшним темпом развития, она должна сама развиваться в большей степени как горизонтальная, а не иерархическая структура, ибо только такой принцип будет способствовать росту мотивации, лояльности и доверия, раскрывать таланты, повышать степень ответственности и мотивировать служащих к более рискованным затеям» (Ч. Лэндри «Креативный город», стр.71). Сегодня нельзя управлять сложными структурами современного мира с помощью простого контроля, с ними можно работать лишь на основе партнерства и совместных действий. Не имитация партийной или общественной работы, но реальная, сложная, трудоемкая и терпеливая работа по объединению усилий.

Существует очевидная необходимость партнерства между городской администрацией и университетами, расположенными в Твери, для преодоления трудностей, вызванных экономическим кризисом. Какие университеты сегодня вовлечены в решение местных задач по преодолению экономического спада, сколько из них помогают местной промышленности освоиться в новых условиях? Как много городских и районных администраций работают вместе с универститетами над целевыми программами, необходимыми для исправления местной ситуации? А ведь именно такие связи, установившиеся между Стэнфордом, местными предпринимателями и венчурным капиталом, создали чудо Селиконовой долины. Органы власти беспрестанно говорят о взаимодействии, но сколько потенциальных партнерств по-настоящему состоялось? Изолированные системы больше не имеют будущего – ключом к успеху теперь являются коммуникации, сотрудничество и партнерство. Только не на словах, а на деле.

Наибольшим инновационным достижением Силиконовой долины, достижением даже более ценным, нежели ее продукция, является модель ее социальной организации. «Сетевая архитектура региона – сложно переплетенная сеть творческих специальностей, близких коллег, информационных утечек из одной фирмы в другую, быстрых жизненных циклов компаний, подвижной и быстрой культуры электронной почты – создали здесь социальную паутину…, которая может служить воплощением Сетевой Экономики» (Kelly, 1999).

Я убежден, что если мы и сможем заговорить о возрождении городов Тверской области, то только в случае радикального изменения подходов к муниципальному управлению. Необходимо преодолеть власть устоявшихся экономических, социальных и политических интересов, косность и закрытость мировоззрения, отсутствие смелости и готовности к риску, а также неспособность жителей и чиновников учиться друг у друга. У всех крупных городов Тверской области есть так называемые побратимы. Вот, например, итальянский Бергамо. Как мы с ним стыкуемся, общаемся, какой опыт перенимаем, какой опыт передаем?

В наших городах нет идей развития. Посмотрите: три года институт урбанистики из Санкт-Петербурга разрабатывал Генеральный план города. Сегодня он отклонен. Вероятнее всего, правильно, потому что трудно себе представить, что в этом институте сегодня работает некто напоминающий зодчего Росси. Это во-первых. Во-вторых, даже если там такой есть, то как, не живя здесь, не дыша этим воздухом, проблемами, надеждами местных жителей, можно создать адекватный план развития? У города, как у всего живого, есть своя индивидуальность, свой цвет, запах, настроение. На расстоянии это трудно уловить. Сегодня выделен бюджет в 30 млн. рублей на новый план. Замечательно. Только не покидает уверенность, что эти деньги уйдут вновь в «столицы», откуда потом нам будет навязано некое представление о нашем развитии. Абсурд! И еще одно, может быть, даже самое главное. Градостроительный план должен отвечать основной идее города. В чем она? Каким город будет через двадцать лет? Что он олицетворяет? Какие люди там живут? Мы опять размажем все тонким слоем: здесь промышленность – всякая разная, здесь панельные новостройки – архитектурные ужасы индустриальной эпохи, а здесь малые градостроительные формы – безруко-безногие чудища? Удивляет, что новой администрации Твери уже полгода, а я так и не слышал от нее живых слов о будущем города, о его идее. Беда также заключается в том, что не слышно и вопросов от муниципалитета – а вы что думаете, дорогие жители?

Именно сейчас пора активно разрабатывать концепцию развития города, которая будет увязана, с одной стороны, с мнением горожан, а с другой – с общемировыми тенденциями развития городов, с трендами в экономике и культуре. Важнейшее значение имеет дух этой концепции, основополагающая идея, подчеркивающая уникальность города, современность, концентрированность на открытости, искренность и здравый смысл.

Сеть

Сегодняшнее понимание пространственной организации экономической деятельности в России носит традиционный индустриальный характер, базирующееся на «центристской» аналогии, четко разделяющей, с одной стороны, индустриальное «ядро», где стабильно сосредоточены конкурентоспособное производство и сфера услуг, и, с другой стороны, – «периферию». Майкл Портер, профессор Гарвардского университета, ввел и обосновал концепцию индустриальных кластеров как регионально связанной совокупности промышленных, сервисных и финансовых структур. Однако при всей внешней привлекательности кластерный подход имеет одно принципиальное ограничение – он эффективно минимизирует производственные, транспортные и иные издержки, но лишь в пределах конкретных региональных экономик. Происходящий сегодня переход к глобальной экономике и к постиндустриальному обществу требует иной аналогии и, соответственно, иной модели пространственной организации экономической деятельности.

В конце прошлого столетия значительное распространение получила другая аналогия, представляющая распределение экономической активности в форме различного рода сетей – глобальных, международных, региональных, специализированных и т.д. Сетевая модель организации позволяет снизить все виды производственных и непроизводственных издержек, осуществить дифференциацию трудовых ресурсов и обеспечить тем самым их большую инициативу и ответственность.

Более конкретно это означает, например, что вы можете заказать оформление своей книги в Гонконге или Сингапуре, где высокий уровень дизайнерского оформления, печатать ее в Шанхае, что, несомненно, дешевле, чем в Финляндии, и распространять по всему миру с помощью наиболее эффективных в этой области английских дистрибьюторских фирм.

Философия сетевой модели базируется на теории хаоса и теории сложности, суть которых состоит в том, что динамика взаимодействия сетей такова, что при определенных условиях она создает из равноудаленных узлов сети приоритетные узлы, которые имеют лучший доступ в отношении других узлов. В индустриальную эпоху такими узлами становились морские порты: Венеция, Амстердам, Нью-Йорк. Однако, хотя межсетевые узлы являются значимыми элементами сети, еще более важным является сам факт вхождения человека, организации, города или целого региона в сеть. Без этого трудно рассчитывать на приток капитала, инвестиций и, следовательно, на экономический рост. Например, из-за неурегулированности налогового, таможенного и валютного законодательства как страна в целом, так и отдельные регионы несут ощутимые потери из-за «невключенности» российских портов в сети международных перевозок.

Еще один важный момент сетевой модели – это та позиция, которую занимает человек, организация, город, регион в конкретной цепи экономической деятельности. Градация здесь следующая: позиция «создателя», творчески создающего новый продукт (максимально прибыльно, профессионалы высочайшего уровня); позиция «производителя», связанная с массовым производством (невысокая добавленная стоимость, нагрузка на экологию); позиция «дистрибьютора», приносящая высокие доходы за счет объема (Wall-Mart, Metro, Amazon.com, Google.com).

В рамках постиндустриального общества в настоящее время идет формирование принципиально новых видов межсетевых узлов, которые связаны с генерированием нового знания, технологическими инновациями и наукоемким производством. В США, например, в качестве новых перспективных межсетевых узлов выделены следующие города: Сан-Хосе, Даллас, Лос-Анджелес, Бостон, Сиэтл, Вашингтон, Альбукерк, Чикаго, Нью-Йорк и Атланта (Newsweek, June 5, 2000). В Европе их существенно меньше – Лондон, Амстердам, Стокгольм, Франкфурт-на-Майне, Милан, Барселона. Следует отметить, что ни Москвы, ни Санкт-Петербурга западные специалисты в этом списке не видят. Далее. На статус приоритетных межсетевых узлов могут претендовать не отдельные нации – государства, как ранее, а лишь относительно компактные регионы и мегаполисы. Например, область Ранштад, включающая Амстердам, Роттердам, Гаагу и Утрехт. Также обязательным условием является наличие не просто квалифицированных кадров новых профессий, типа компьютерных дизайнеров, но прежде всего тех из них, кто обладает несомненным творческим потенциалом.

Необходимо отдавать себе отчет в том, что временные задержки с включением в сети ведут в конечном счете к экономической изоляции и отставанию. Пример Северной Кореи и Кубы – тому подтверждение. Ориентацию на вхождение в сети и поиск своих «рыночных ниш» следует рассматривать в качестве стратегии, адекватной существующим вызовам постиндустриальной эпохи.

Сегодня решающее значение приобретают информационно-образовательные факторы производства. Именно они формируют общую конкурентоспособность организаций и региона. Политика в сфере взаимодействия органов власти, бизнеса и образовательных учреждений должна стать приоритетной.

Развитие промышленных и индустриальных парков с участием иностранных компаний не является панацеей, так как, приходя в регион, зарубежные производители ориентируются на создание собственной операционной инфраструктуры, стараясь как можно меньше быть включенными в региональную экономику, в местную общественную жизнь с ее известными недостатками. Какое взаимодействие сегодня существует между фирмами, находящимися в промышленной зоне Редкино, и администрацией Конаковского района? Не на уровне личных контактов администрация – руководство компаний, когда возникают те или иные проблемы, а на уровне тесной связи со школами, университетами? Думаю, таких контактов нет.

Региональное экономическое пространство несбалансированно. Оленинский и Ржевский районы – соседи, но экономическая пропасть между ними с каждым днем увеличивается. Малонаселенность, отсталость, агония ряда удаленных от центра районов Тверской области демонстрируют неспособность муниципальных властей справиться с возникающими проблемами. Эта ситуация создает предпосылки для разрыва пока еще единого экономического пространства. То, что эта, кажущаяся абстрактной, идея может в принципе быть материализована, показывает пример Африки. В 1990-е годы Африка перестала существовать как экономически жизнеспособное целое. В новую глобальную экономику вошли только те регионы, где добывается стратегическое сырье, нефть, алмазы и т.д. Новая ситуация, в которой оказались африканские страны, и которая исследователями характеризуется как «структурная иррелевантность», является гораздо более разрушительным состоянием, нежели прежняя «колониальная зависимость». Сомали – самый яркий пример. Допуская ухудшение ситуации на региональном уровне, мы можем получить свой, специфический аналог.

Становится совершенно очевидной необходимость абсолютно новой региональной идеологии развития, в полной мере учитывающей происходящие и будущие изменения. Упования на федеральную власть, на царя-президента – бессмысленны, вредны и опасны. Мы, жители Тверской области, каждый на своем месте, ответственны за себя, за своих детей, за свое будущее.

Вопросы

Себе.

Кто я?

Чего я действительно хочу?

Что я люблю?

Где и когда мое сердце радуется?

Зачем я делаю то, что делаю?


Организации

Ради какой большой и светлой «революционной» идеи она создана?

Что будет, если завтра организация исчезнет? Кто-то это заметит?

Что произойдет с организацией через 20 лет?

Здесь работают самые лучшие специалисты, какие только есть?

Она «живая»?


Городу

Чем он пахнет?

Какого он цвета?

Этот город рисовали дети? Что у них получилось?

Об этом городе рассказывали женщины? С какими эмоциями?

Через 20 лет этот город будет знаменит тем, что….

 

Региону

Мы включаемся в общемировую сеть?

Какова наша уникальная ниша, на чем мы специализируемся?

Мы способны стать межсетевым узлом?

В мировой литературе по территориальному развитию Тверская область упоминается как…

Здесь чувствуется воля, сила, притягательность и любовь?

 

Новый человек, новая работа, новая Тверь, новый регион возможны только при постоянном поиске ответов на эти вопросы.  Дышите свободнее, мы еще живы.

 
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев

Оставить свой комментарий