Торговля

 
Территория выживания автор: Харминдер Чхатвал
Редакция журнала «Точки роста» придает большое значение продуктивному диалогу бизнеса и представителей власти, бизнеса и общества. Поэтому мы публикуем в этом номере интервью, которое наш постоянный автор Андрей Чернышов взял у Чхатвал Харминдер Сингх, владельца и руководителя одной из крупнейших ритейлерских компаний тверского региона. Взгляд нашего собеседника на проблемы культуры российских рыночных отношений и «узкие места» российской экономики, выявляющиеся в ходе кризиса, – а это две основные темы интервью – особенно интересен по двум причинам. Во-первых, биография Харминдер Чхатвал в равной степени связана с Индией и Россией, что придает его оценкам особую оригинальность; во-вторых, Чхатвал Харминдер Сингх отказывает в интервью большинству средств массовой информации.
 
Мы всегда были в рынке, поэтому у нас, в отличие от предприятий-монополистов, рассчитывающих на помощь государства, другая степень живучести
 

– Г-н Чхатвал, с предпринимателями, особенно с успешными предпринимателями, в основном беседуют на тему их успешного бизнеса; я хотел бы начать наш разговор с совершенно другой вещи и сказать о том, что рынок, всегда и везде, – это часть культуры страны. Причем насколько это важная часть культуры, мы даже часто не понимаем. Здесь и традиции, и история, и предпочтения народа, и возможности дальнейшего развития страны… Какой видится Россия через российский рынок? Портрет страны через особенности ее рынка – от Вас интересно было бы получить ответ на этот вопрос.

Я выскажу свой взгляд: рынок Америки и Европы – это одно, Азии – другое, а России – третье, нечто особое, можно сказать, «пятьдесят на пятьдесят» от Востока и Запада. Другой базис: культура страны – это история, а история  России в XX веке – это более 70 лет строительства коммунизма, совершенно другая модель экономики – не рынок, не свободная продажа товаров, а распределение продуктов питания или вещей. Нынешняя экономическая система существует в России почти 20 лет, но потребуется еще не менее  20 лет, чтобы сознание людей настроилось на капитализм, появился капиталистический менталитет и, как следствие, – свободный  рынок.

– В современной России предприниматель и покупатель, будем брать торговый бизнес, по сути, воспитывают друг друга. Должны воспитывать.

Однозначно. Недаром принцип нашей компании, что бы ни было, – покупатель всегда прав. Я говорю своим продавцам: вы должны забыть о личных и семейных проблемах, когда вы на работе, ведь если вы приходите как покупатели в магазин, вы хотите, чтобы продавцы относились к вам с уважением. Поэтому и вы должны быть терпеливы и внимательны по отношению к нашим покупателям.

– Вопрос взаимного воспитания покупателя и продавца я хотел бы уточнить в двух направлениях. Как Вы считаете: русский, российский покупатель умеет покупать или ему есть еще чему поучиться? И второй вопрос, как дополнение к первому: русский, российский продавец умеет продавать?

Начну со второго вопроса – умеет, если стоит за прилавком на рынке и работает за проценты от прибыли. Но если товар ходовой и дешевый, то интерес у продавца теряется. Отношение продавца к покупателю у нас во многом определяется суммой, которую покупатель готов потратить в магазине.

В Индии отношение к любому покупателю будет одинаковым вне зависимости от суммы покупки, что связано с большей, чем в России, конкуренцией. Например, при покупке жене в Дели туфель (средней стоимости) в обычном магазине нас наравне с другими покупателями угостили «кока-колой», чаем – после чего мы (как и другие посетители) не могли психологически уйти из магазина, не сделав покупку. Т.е. с первой минуты нашего знакомства продавцы сделали все возможное, чтобы выстроить с нами личные отношения – в России подобное обслуживание можно встретить только в дорогих бутиках.

– Я в 22 года, в 1979 году, первый раз попал в почти капиталистическую страну – Югославию. В советское время туристам меняли очень мало денег, у меня было в кармане около 15 долларов на 2 недели. Шок, который я тогда испытал: оказывается, я с пятнадцатью долларами в кармане – человек. Т.е. я прихожу в магазин, и ко мне относятся точно так же, как к покупателю, многократно превосходящему меня своими финансовыми возможностями.

Я именно это и объясняю. И своим работникам в магазинах всегда привожу подобные примеры. Нет разницы между оптовым покупателем, приобретающим 100 коробок масла, и человеком, желающим купить 2 упаковки. Каждый покупатель должен быть лучшим.

– Т.е. Вы верите в своего покупателя, верите, что сегодня он берет две коробки, а завтра возьмет четыре.

Кроме этого, если товар будет качественный, то он расскажет другим и приведет еще двоих.

– Вернемся к первому вопросу: российский покупатель умеет покупать?

Скорее нет, чем да. Слишком легко достались многим покупателям их деньги. В России все умеют читать и писать, образованных людей – большинство. Но когда эти образованные люди берут потребительские кредиты, то глупеют. Если взять индусов, многие из которых не имеют образования, то они двадцать раз подумают, прежде чем купить телевизор или что-то другое, пойдут к юристу, чтобы посчитать, сколько они будут переплачивать по кредиту, узнают о своих правах и обязанностях. А в России люди не думая берут кредиты под 4550% годовых; при этом считают свои возможности так: сегодня у меня зарплата 10 тысяч, и я могу каждый месяц 2 тысячи платить. Всё – 2 тысячи могу платить – беру. Насколько дешевле обошлась бы покупка за «живые  деньги», во внимание не принимается.

– Меня давно, уже около десяти лет, интересует перспектива развития региональных рынков в России. Вы полноценно работаете практически на всей территории Тверской области. На мой взгляд, будущее России – в развитии региональных рынков. С Вашей точки зрения, есть ли сегодня в Тверской области этот региональный рынок?

– Есть.

– В чем о проявляется?

В каждом регионе есть свои любимые продукты. Мы в середине девяностых стали продвигать марку растительного масла «Золотая семечка», сейчас она лидер по продажам. А есть марка «Олейна», мы тоже являемся ее дистрибьютором, но «Олейна» больше продается в Москве, при этом цены на обе марки вполне сопоставимые. Понимаете, есть региональная история торговли продуктом, местная культура потребления. Если у нас любят продукцию «Волжского пекаря» или ЗАО «Хлеб», то хлеб другого производителя будет очень трудно продать, потому что сформировалась привычка. Экспериментировать покупатель не любит: сегодня я эту колбасу попробую, завтра другую, послезавтра третью.

Покупатель приходит, берет продукт, который знает, который нравится всей семье. Понимание того, какие продукты люди, живущие в Тверской области, готовы покупать, является нашим главным преимуществом в конкурентной борьбе с федеральными торговыми сетями. Мы проигрываем федеральным ритейлерам в капитализации – у них больше денег, они получают более дешевые кредиты и, соответственно, изначально имеют преимущество. Вы слышали о том, что какой-то российский ритейлер открыл магазин во Франции или Германии? Таких примеров нет. А «Метро» и «Ашан» здесь, в Твери, открывают магазины. Причина – дешевые кредиты, доступ к деньгам. Компания «Тандер» (владелец сети «Магнит), имеющая 2500 магазинов по всей России, была вынуждена продать около 30% своих акций западному банку, чтобы получить дешевые кредиты. Если бы наше правительство смогло создать для российских компаний условия, аналогичные европейским, – то я не сомневаюсь, что завтра мы смогли бы открыть магазины во Франции и в Германии.

– Получается, что компании – Ваша и подобные Вашей – выполняют очень важную задачу по защите регионального производителя и формированию региональных рынков.   

Конечно. Конкуренция – это хорошо. Но должен быть какой-то механизм поддержки местных компаний, к примеру, как в Германии, где гипермаркеты находятся вне города, а не в центре, как у нас, и работают только в определенное время, чтобы небольшие магазины могли выживать. У нас таких законов пока нет. А в целом – надо сто раз подумать о последствиях, прежде чем пускать в регион западные сети.  

– Потенциальная емкость регионального рынка, в которой Вы очень заинтересованы, явно намного больше, чем существующая на сегодняшний день. То, что можно было сразу структурировать, организовать, ну не сразу – за 1015 лет, Вы сделали. Дальше начинаются заминки, связанные с тем, что часть ресурсов, возможностей дальнейшего развития не задействована. Кто должен теперь вступить в дело? Региональная власть?

И не только региональная. Тверской регион – не маленький; город Тверь – это не Тверская область, так же, как Москва – это не Россия. В каждом районе области – своя власть, и у нее своя политика. Вот где возникают проблемы. Когда я как инвестор прихожу в районы области, местные власти хотят, чтобы фирма была зарегистрирована у них, и налоговые поступления шли в местный бюджет. Но я не могу регистрировать предприятия в каждом районе области, а при нынешней системе сбора налогов и их распределения муниципальным властям мы не интересны.  

Не буду называть город, но в нем произошла следующая история: за день до подписания договора о приобретении магазина к его владельцу приехала местная элита, и утром он звонит нам и сообщает, что хочет отказаться от сделки. Объяснение – мне здесь жить. В том городе я до сих пор не могу открыть ни одного магазина, и таких городов немало. На мой взгляд, региональный интерес заключается в возникновении здоровой конкуренции торговых точек –  местное население от этого только выиграет. Но это не всегда совпадает с интересами местного барина.

– Получается, что развитие регионального рынка во многом зависит от принципов бюджетирования. Потому что муниципальные власти не заинтересованы, по крайней мере, формально, в том, чтобы Вы пришли в районы области.

Здесь есть еще одна тема. Я не против малого предпринимательства, но когда я открываю большой супермаркет, напротив него ставят три, а в некоторых местах и восемь киосков, которые торгуют овощами, фруктами, сигаретами, пивом, а это бьет меня по карману. Кому это выгодно? Местной власти. Что интересно, раньше этих киосков не было. Наоборот, киоски появляются после открытия магазина, потому что поток народа возрос. Какой мне смысл открывать магазин с современным торговым оборудованием, с холодильниками, что не дешево, если значимую часть моей прибыли уводят другие? Какой-то принцип, политика должны быть: где киоски – не давай разрешения открывать магазин, где магазин – не давай ставить киоски, ты же его задушишь. Но кому-то это интересно. Я прекрасно знаю, какую сумму кто кому платил, чтобы поставить киоски. Мотивы чиновников мне понятны, но государственной логики я в них не вижу.

– Перейдем от региональных проблем к федеральным, общероссийским. За 20 лет в России сложилась определенная социально-экономическая и политическая модель, более или менее устойчивая. Кризис ее серьезно проверяет на прочность. Похоже, что не все ее элементы в равной степени выдерживают проверку. С Вашей точки зрения, где начинают проявляться «узкие места»?

Опять же, чтобы ответить Вам, нужно брать не только последние 20 лет, но и вспомнить советское время, имеющее как свои плюсы, так и свои минусы, я не критикую. Но мне кажется, была одна большая проблема – гигантомания. Ситуация, при которой жизнь целого города полностью зависит от одного или двух крупных предприятий, – неправильна и опасна. Особенно опасной, по сравнению с советскими временами, она становится сегодня. Глобальный экономический кризис в России дополнительно осложняется советским наследством – монопредприятиями, нагруженными серьезными социальными обязательствами.

– Сохраняя завязку крупных  предприятий-монополистов на социальные обязательства, мы накапливаем ошибки в организации экономики и оказываемся более уязвимыми в условиях кризиса, чем другие страны?

В советское время у завода должна была быть своя поликлиника, завод отвечал за детский сад, за отопление поселения и т.д. И что? Завод встал – и все встало. Есть отрасли и предприятия, которые не должны быть частными: это относится к энергетике, РЖД, предприятиям по добычи и переработки природных ресурсов, иначе выборочная помощь правительства крупным частным холдингам становится крайне сомнительной.

Если энергетика находится в руках государства, оно может активно воздействовать на экономику. Самый дешевый газ, самые дешевые ресурсы должны быть в России – тогда заводы будут открываться именно у нас. А неконкурентные производства зачем спасать? Все равно они умрут рано или поздно. Я понимаю, что делает господин Путин, спасая ВАЗ, он спасает 100 000 рабочих мест. Но «Жигули» все равно не продаются. Значит, нужно создать совместное предприятие, дать ему дешевые энергоресурсы, металл, и тогда многие вопросы решатся более естественным и перспективным путем.

– Что получается: государству сегодня приходится спасать частные предприятия как государственные. Т.е. они находятся в частных руках, а антикризисный менеджмент – государственный, с огромными вложениями и, возможно, с мало предсказуемыми результатами. При этом неясно, как прогнозируется продолжительность кризиса? Потому что, если речь идет о годе, то фактическая раздача пособий по безработице через предприятия это вполне разумный шаг, а если о трех годах, то это пустая трата денег.

Принцип: оказывать помощь тем, у кого работает много народа, а не тем, кто эффективен, – я не могу назвать разумным. Все последние годы шел рост экономики, росла прибыль, которую нынешние нуждающиеся в помощи тратили направо и налево. По уровню зарплаты предприятия-монополисты были впереди планеты всей. Зарплата сварщиков начиналась от 40 000 рублей, о менеджерах даже нет смысла говорить. Зарабатывая очень приличные деньги на правах монополии, они платили, так же, как все остальные, 24% налога на прибыль, а как им стало плохо, государство должно дать им денег, которые каждый наш гражданин, в том числе и я, заплатил в качестве налогов. Когда хорошо, мы не шевелимся и пухнем от жира, когда плохо попрошайничаем. Я, конечно, понимаю, что скажем на вагонзаводе работает 10 000 человек, но у меня, между прочим, работает 4 000, и никакой помощи от государства я не прошу.

Еще один пример: когда в сентябре-октябре началось антикризисное кредитование торговых сетей банками, то кредиты получили федеральные компании. Т.е. государство решило дать большие деньги крупным компаниям, чтобы те смогли продолжать развиваться, вытесняя оставшиеся без денег региональные компании с регионального, единственного для них рынка. Уму не постижимо… Это что, равные конкурентные возможности? Рынок? Если мы и члены правительства живем в одной стране, по одной конституции, то нам должно быть предоставлено как минимум такое же право на помощь, как и федеральным компаниям.

– Без поддержки государства ваше развитие прекратится?

Мы не встали. Недавно открыли два новых магазина, в течение ближайших трех месяцев откроем еще 10. Мы всегда были в рынке, поэтому у нас, в отличие от монополистов, рассчитывающих на помощь государства, другая степень живучести.

Я хочу сказать, что нормальная экономика в России будет тогда, когда у бизнеса появится настоящая экономическая свобода, и эта свобода будет политически закреплена.

Россия должна прекратить быть сырьевой базой. Большой плюс, что у страны есть все необходимое для развития любых отраслей, осталось научиться использовать природные богатства как основу для создания экономической мощи. Экономика страны сильна, когда люди со всего мира хотят в ней жить и работать. Для этого нужно быть немного щедрым и терпимым и думать о том, кого и для чего ты пускаешь в страну.

– Насчет эмиграции: Россия привыкла веками принимать чужаков, расширяясь территориально. Сейчас, первый раз в русской истории, происходит так, что территория сжалась, а люди прибывают. Это слом, к этому надо привыкнуть.

Хотим мы или не хотим, но Россия очень большая страна, а народу в ней живет сравнительно немного. Должен быть баланс, поэтому люди все равно будут приезжать. К этому надо готовиться. Но у России есть право выбора, кого и зачем пускать на свою территорию. А сегодня надо просчитать, как миграция отразится на живущих в стране людях, спровоцирует ли она безработицу, социальную напряженность и т.д.

Возьмите последний выпуск газеты «Из рук в руки» или «Работа для вас» и посмотрите, сколько существует вакансий. А мы говорим: у нас безработица. Когда не будет рекламы вакансий, тогда можно будет говорить о безработице, платить 4300 рублей как пособие. А сегодня эти деньги надо направить на переквалификацию потерявших работу людей. Если человек работал на заводе и был из-за кризиса уволен по сокращению, он должен иметь возможность пройти переквалификацию за счет государства, и, к примеру, я с удовольствием возьму его на работу – нам требуется много сотрудников, мы же новые магазины открываем.

А вообще я хочу сказать и об удивительном качестве русского народа – способности к терпению. Такой способности нет больше ни у одного народа в мире. Сегодняшние правители России должны снять шляпу и поблагодарить русский народ за это качество. Никакой кризис русскому народу не страшен, он его переживет с Божьей помощью, благодаря или вопреки действиям власти, бизнеса, Америки или Европы!

 
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев

Оставить свой комментарий